Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 16 – Кейтлин Эмилия Новак

Маргарет стала моим наваждением. Она была загадкой, которую я жаждал разгадать, неодолимо притягивающей тайной. Каждый день я караулил ее. Там, в лесу, среди животных и трав, Маргарет была другой – искренней, чистой, как утренняя роса на вереске. Она не носила масок, не играла ролей. Она была собой, и это влекло меня сильнее, чем все придворные интриги и балы Эдинбурга и Лондона, вместе взятые.

Спустя неделю я понял: пришло время действовать. Однажды утром, когда Маргарет направлялась к лесу, я вышел ей навстречу – навстречу судьбе… Она остановилась, заметив меня. На мгновение в ее глазах мелькнула легкая, почти незаметная растерянность, но я увидел ее. Однако Маргарет быстро справилась с собой. Ее лицо стало непроницаемым, спокойным. Она кивнула мне в знак приветствия – коротко, почти официально – и, опустив взгляд, хотела было пройти мимо, но я не позволил ей уйти.

— Доброе утро, Маргарет, – сказал я, делая шаг вперед. – Мы очень давно не виделись. Ни на одном из семейных ужинов и обедов, когда я приходил к вам в гости, ты так и не появилась.

Я сделал короткую паузу и, глядя ей прямо в глаза, спросил:

— Тебе неприятно мое присутствие в вашем доме?

Маргарет, явно не ожидая такого вопроса, удивленно уставилась на меня. Привыкшая к тому, что ее избегают, – и сама избегавшая людей, – она, вероятно, редко слышала столь прямое обращение. Я застал ее врасплох. Она несколько раз быстро моргнула своими густыми, красивыми ресницами, словно пытаясь избавиться от растерянности. В ее глазах мелькнуло недоумение. А я не отводил взгляда. Я держал ее в поле зрения, ловя каждую реакцию, каждую перемену в лице. Наконец, Маргарет снова обрела привычный холодный, отчужденный вид. Лицо ее стало непроницаемым, голос – вежливо сдержанным.

— Дело не в вас, лорд Драммон, – произнесла она спокойно. – Просто я предпочитаю уединение общению с другими людьми.

Сказав это, она вновь попыталась пройти мимо. Но я не позволил себе сдаться. Я очень хорошо помню тот день, тот разговор и настойчивость, удивившую меня самого.

— Маргарет, пожалуйста, постой, – тихо произнес я.

Она замерла, но не повернулась.

— Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть. И не хочу расстраивать. Я просто хотел сказать, что был бы очень рад, если бы мы смогли стать друзьями. Если бы ты позволила мне – когда-нибудь – обратиться к тебе за советом.

Маргарет стояла несколько секунд молча, потом медленно обернулась. В ее глазах уже не было удивления – только усталая отрешенность.

— Дерек… – произнесла она спокойно. – Я думаю, вам нужны другие друзья. Как, впрочем, и мне.

Она сделала короткую паузу, словно подбирая слова, и впервые с начала разговора в ее голосе прозвучала теплая, искренняя нотка.

— Мне очень жаль вашей тяжелой утраты, ваших родителей. У меня не было возможности выразить свои соболезнования. Примите их сейчас.

— Благодарю, – ответил я. – Действительно, время было непростое. Но… с каждым днем становится легче.

И в этот момент я почувствовал – в ее взгляде что-то мелькнуло. Сочувствие? Тонкая, почти незаметная трещина в ее броне! Я посчитал это спасительной соломинкой, протянутой мне судьбой, и решил продолжить разговор в этом направлении. Я начал рассказывать о сложностях, с которыми столкнулся, когда остался один на всем белом свете. О тяжести, свалившейся на мои плечи: об управлении замком, о производстве, о людях, за которых я теперь отвечал. Я говорил искренне, без напускной бравады, и заметил: в ее глазах появился сдержанный интерес. Она слушала меня внимательно. Больше, наверное, из вежливости, но все же слушала. Зерно общения я заронил – маленькое, но живое.