Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 73 – Кейтлин Эмилия Новак

Как только Уоррен подрос, Малькольм, не колеблясь, привлек его к семейному бизнесу. И тот спокойно вошел в него – как будто так и должно было быть. Он с детства проводил часы, а иногда и целые дни на производстве, впитывая в себя запахи дерева, торфа и добротного шотландского виски. Это была его страсть. Поэтому я совсем не удивлен, что в итоге все сложилось именно так. Каждый из внуков Алариха занят своим делом, своим миром. И что самое важное – по любви, а не по обязанности. Это редкость. И, пожалуй, лучшая награда для их деда.

Что же до Малькольма, он живет в Касл Мэл один. Если не считать кухарки, горничной и, конечно же, Грегора, который теперь не просто управляющий, а, кажется, последний его доверенный человек. Дом – тихий, без голосов, без смеха. Словно все, что должно было быть здесь сказано, уже прозвучало и больше не нуждается в повторении.

Во все свои прошлые приезды я, признаться, остерегался случайной встречи с Маргарет. То есть с Мэган, как ее теперь называют. Но она сюда, я смотрю, ни ногой. К моему великому счастью и, безусловно, облегчению. Фотографиями Мэган заставлен весь кабинет главы клана Мак-Кензи и зал в Касл Мэл. Да, Иннес была права: она видела ее лицо в будущем. И теперь я понимаю – она не преувеличивала. Впервые я увидел снимок несколько недель назад совершенно случайно. После своего возвращения я отправился наблюдать за Малькольмом из тени, как обычно – без намерений, просто по привычке, чтобы узнать, как дела у Мак-Кензи. На его рабочем столе стояла рамка. В ней – их совместная фотография. Я подлетел ближе, присмотрелся – и все замерло внутри. Передо мной – то самое лицо, которое уже давно, казалось, исчезло из моей памяти, стерлось. На снимке была Маргарет – живая, молодая, без тени прошлого, без проклятия. Просто девушка. Я смотрел – долго, слишком долго.

Я часами прислушивался к разговорам Малькольма – из тени, из коридоров, иногда – сидя под подоконником в облике ворона, чтобы понять: есть ли у нее дар? есть ли воспоминания? проблески прошлого? характерные фразы? особенности, которые говорят слишком много? Но нет, ничего – ни намеков, ни странностей.

Много лет назад Арлайн все же разрешила им встречаться. И с годами связь между дедом и единственной внучкой стала настолько глубокой, что описать ее невозможно. Они – два одиночества, нашедшие друг в друге пристанище. Я знаю о ней больше, чем, возможно, должен. Потому что Малькольм все это время говорит в основном только о ней: Мэган то, Мэган это… С гордостью, с мягкостью, которой не знал в молодости. С тем особым теплом, которое, вероятно, появляется у людей только к концу жизни, когда больше не нужно ничего доказывать и можно просто любить. Он души в ней не чает. Для меня это до сих пор нечто необъяснимое: ребенок, который стал причиной срыва свадьбы его дочери, взрывом, разрушившим всю продуманную династическую конструкцию, из-за которого, по его собственным словам, «Арлайн убила мать», стал для него всем.

Малькольм Мак-Кензи был человеком, чья душа всегда напоминала мне старинный железный ключ – узкий, холодный, тяжелый, сделанный не для открывания, а, наоборот, для запирания, для охраны. И вот теперь он буквально тает, как мороженое на солнце, стоит ей позвонить или кому-то просто упомянуть ее имя. У него меняется лицо, мягчеет голос, он улыбается – не одними губами, все лицо светлеет. Я это видел и каждый раз не верил глазам. Как такое возможно? Он – упрямый, жесткий, каменный – превращается в самого настоящего дедушку. И может быть, именно в этом – вся сила Мэган. Или Маргарет? Ну, кем бы она ни была.