Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 84 – Кейтлин Эмилия Новак

Когда я вспоминаю Маргарет, меня охватывает отвращение. Именно это чувство. Не горечь, не боль, не сожаление, а отвращение. Чистое, первичное, как от запаха гнилого яблока, которое внешне – целое. Раньше такого не было. Видимо, вечность все же имеет очищающее свойство. Вымывает сентиментальность, оставляет суть.

А что по поводу Мэган? Хм, ее хочется изучать – не как женщину, как явление. Что в ней все же не от Маргарет? Мимика, жесты, походка и так далее – это отличия, я уже понял, но есть что-то еще, что я пока не могу идентифицировать. Не знаю. Но чувствую – что-то есть.

Я увидел Мэган, когда она шла по полю в сторону моря, продолжая иногда оглядываться по сторонам. Не с паранойей – с настороженностью. Вчерашний инцидент все же не прошел бесследно. Потом она долго бродила по пляжу туда-сюда, мерила песок шагами, словно рассчитывала точную длину и ширину берега. Ветер трепал ее волосы, солнце пряталось за облаками – все как положено в сцене размышления героини, которую неотступно преследует старый демон. В данном случае – не я.

Она не просто гуляла – она думала. Видно было, как лоб чуть наморщен, губы поджаты, взгляд – не на горизонт, а сквозь него. Как будто внутри нее работал компьютер – сложная, бесшумная операционная система, в которой параллельно запускались десятки процессов: сложнейшие вычисления, анализ, стратегия, психологическая оборона… Ни одной лишней эмоции наружу. Самоконтроль? Высшего уровня! Я, признаться, даже слегка поразился.

Маргарет, когда я на нее смотрел, производила совсем иное впечатление. Она была как будто из другого мира – не в поэтическом смысле, а в прямом. Она будто не принадлежала этой реальности. Что-то инопланетное в ней было, что-то неестественное. Взгляд у нее был, наверное, блаженный – так мне казалось под действием розовых очочков, а на самом деле, если смотреть без эмоций, – туповатый, что ли… Правда, надменность, раздражение и холодность в нем тоже мелькали – как молния, и всегда в мою сторону. Но я принимал ее такой, какая она была. Не анализировал, не пытался разобраться, просто любил. А точно ли я ее любил? Или это все же был инстинкт охотника, желающего во что бы то ни стало догнать, победить, забрать?.. Мне было свойственно в то время гоняться за трофеями. Да, интересно…

Ладно, теперь о Мэган… Она – абсолютно земная, из этого времени. Настоящая, городская, со взглядом, который не скользит, а изучает и фиксирует. В какой-то момент, когда я уже подумал, что сейчас она вдруг обернется и скажет: «Ты можешь выйти из тени, я тебя все равно чувствую», у нее зазвонил телефон. Это была Арлайн. Мэган села прямо на мой валун. Да, на мой – тот самый, личный, единственный, к которому у меня давняя привязанность. Мое место уединения, размышлений, воспоминаний. И вот теперь Мэган на моем валуне! Ну конечно, теперь и его заберет.

Я перебрался на соседний крупный камень и стал слушать. Разговор шел спокойно, без драмы. Очевидно было одно: Арлайн ее не бросала, как рассказывал об этом Малькольм. Нет, у нее в голосе чувствовалась забота – настоящая, не наигранная. И, несмотря на расстояние и годы, их связь была живой. Я знаю Арлайн. Она стала хорошей матерью, любящей и ласковой.

У Мэган, как только она произнесла слово «мама», мгновенно изменилось лицо, словно кто-то в ней включил свет. Взгляд стал мягче, голос – теплее. И все бы ничего, если бы не один момент: не было ни слова о нападении, ни намека, ни полутона, ни вздоха. Она говорила, что семья приняла ее тепло, что здесь спокойно и хорошо. О ночном кошмаре – о человеке с ножом, о своем страхе – промолчала. Все скрыла – полностью и осознанно.