Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 93 – Кейтлин Эмилия Новак

После того как мисс Мак-Кензи выскочила из комнаты Малькольма как ошпаренная, она почему-то пошла не к себе, а в комнату Гленн. Та, достала один из своих арисэдов^[3] в цветах клана и принялась наряжать ее, как школьницу перед парадом. Примеряли, подгибали, крутились перед зеркалом.

Пока Мэган вертела бедрами, Гленн, как всегда, тараторила – о погоде, о клане и, конечно, о главном – о том, что они с Уорреном уже несколько лет безуспешно пытаются зачать ребенка. Но, по ее словам, Иннес недавно сказала, что скоро будет пополнение. Видимо, трава была собрана в правильное время, луна находилась в нужной фазе, и зелье наконец сработает.

Гленн очень простая – без злобы, без хитрости, зато с хронической нехваткой женского общения. И Мэган, как ни странно, ей приглянулась. Видно было: тянется к ней. А та в ответ вежливо слушает и кивает. Мэган вообще говорит немного, словно экономит речь, чтобы не растрачивать по пустякам. Но зато наблюдает, как опытный следователь на допросе. Всех слушает, всех запоминает, не перебивает, не спорит – просто фиксирует. И это, честно говоря, настораживает больше, чем любые вопросы.

К моему удивлению, Гленн умудрилась вытянуть из нее кое-что личное. Видимо, ее напор все же имеет гипнотический эффект: если тебе тараторят без перерыва больше двадцати минут, ты теряешь бдительность. И вот – откровение. Оказывается, в Лондоне у Мэган были серьезные отношения. Но с нюансом – как она сама призналась, любви там не было. Во всяком случае, с ее стороны.

— Мы встречались с ним более пяти лет, но разошлись в прошлом году. Поняли, что чувств больше нет и надо освободить друг друга, чтобы у каждого появилась возможность идти вперед, навстречу чему-то настоящему. У меня никогда не было времени на отношения. Я занималась работой, учебой. Удивительно, что он вообще вытерпел со мной так долго. Хотя «пять лет» – это громко сказано. Мы виделись очень редко.

Четко, рационально, без истерик и, как всегда, без сантиментов. И еще несколько слов, брошенных между прочим, словно в шутку, в ее случае прозвучали как диагноз:

— Я не знаю, что такое настоящая любовь. Вероятно, я никогда ее не испытывала.

И я снова поймал себя на мысли, что чем больше она говорит – тем меньше в ней от Маргарет. И тем опаснее становится мое любопытство…

Вечером они все вместе отправились в Касл Рэйвон на ужин. Почетная гостья, конечно, мисс Мак-Кензи. И как же без экскурсии? Дункан, как всегда, был в своем амплуа: галантен, словоохотлив, играет роль хозяина с азартом шотландского гида. Он провел кузину по залам, галереям, лестницам, сыпал фактами и легендами. Она слушала внимательно, восхищалась – не Дунканом, конечно, а замком. Кульминация экскурсии случилась, когда кузен повел ее в мои бывшие покои. Ну конечно, где ж еще! Все было разыграно как по нотам. Он открыл дверь, сделал театральную паузу и с удовольствием сообщил, что это была опочивальня самого лорда Драммона, а рядом комната предназначалась для Маргарет. Их покои так никто и не занял: сначала – в надежде, что пропавший лорд вернется, потом – в память о нем и в назидание потомкам. А теперь, как сказал Дункан с блеском в глазах, они «предназначены для духа пропавшего лорда». Да, театр одного актера. Только что табличку с надписью «Осторожно, призрак!» на двери не повесили.