Книга История Кузькиной матери, страница 78 – Марьяна Брай

Василий Данилович, всегда умевший найти нужные слова, чтобы сгладить острые углы, тут же озвучил то, что было на уме у всех:

— Запах стоит просто умопомрачительный! Я, кажется, очень проголодался… Готов съесть сразу два куска!

Настя внимательно осматривала нас всех, словно подбирала подходящую тему для разговора или, скорее изучала реакцию каждого. Я почувствовала, что момент настал. Отпив глоток кваса и прожевав первый сочный кусок пирога, откашлялась и, глядя прямо на Анастасию, но обращаясь к Кузе, громко сообщила:

— Кузьма, это твоя тётушка, её зовут Анастасия. Она какое-то время поживет у нас. Её мама очень больна, и нам следует помочь нашей родственнице, не оставив в беде.

Кузьма же, словно услышав в моих словах лёгкую иронию или даже вызов, будто почувствовав тонкую нить, что связывала наши мысли, ответил так, что я чуть не поперхнулась от скрытого смеха:

— Конечно, матушка! Никто не должен переживать то, что пережили мы с тобой, когда ты болела. Я ухаживал за тобой, но было бы здорово, если бы нам кто-то помог! Например, ты, Анастасия? – он глянул на неё недобро и свёл брови. – Почему ты не помогла своей сестре тогда? Я ведь хоть и сильный, умный, но все считают меня ребёнком, и никто не слушает!

Анастасия замерла с открытым ртом. Её идеальная улыбка сползла, глаза расширились, и я наконец-то увидела это красивое лицо не в очень удачном ракурсе. Всё её наигранное очарование мигом испарилось.

Вот это был момент! Я ликовала внутри. У меня разлилось такое чувство гордости за сына, что даже сравнить было не с чем. Даже вспомнить могла, когда я была так довольна в последний раз?

Мой мальчик, мой умный, проницательный Кузя! Он не просто озвучил мои мысли. Он усилил их, добавив такую мощную эмоциональную ноту, что Анастасии стало нечего ответить.

Все лица, обращённые к Насте в этот момент, выражали нетерпение. Мне казалось, даже Василий Данилович, которому, скорее всего, был неудобен этот разговор и участие в этой семейной разборке, был заинтригован. Ему было интересно, что ответит девушка. Анастасия же, наконец, закрыла свой рот, который до этого был приоткрыт в немом изумлении.

Секунду-другую она подбирала слова, а потом на её лице появилась та самая улыбка, немного приторная, но теперь уже скорее растерянная, чем самодовольная. Она протянула, обращаясь к Кузе:

— Ох, кровиночка моя! Если бы мы знали, что вы находитесь в беде, то, конечно, в первую очередь бросились бы вам помогать! Но матушка в это время уже была больна. А узнали мы всю эту историю только тогда, когда начали говорить о судах, о лишении прав на имение. Мы хотели приехать, поддержать вас, но выяснилось, что мама уже почти не может вставать на ноги. А я старалась её спасти, искала докторов всевозможных, поэтому…. Но сейчас, когда мы все вместе, я с радостью поддержу вас, помогу вам, – на глазах лицемерки заблестели слезы.

А я приняла решение написать Елене Петровне, жене Дмитрия, нотариуса, спасшего нас от неминуемой нищеты. Свекровь её, вероятно, была на меня слишком обижена. А вот Елена – вполне адекватный человек. Она-то выяснит, что на самом деле с мачехой. И тогда поедет наша Настенька ко всем чертям, одним из которых является её матушка!

Пирог, надо отдать должное Алёне, был восхитителен. Мы хоть и не полностью, но с удовольствием его осилили. Кузя, наконец, получил возможность в подробностях рассказать о своих подвигах на охоте. Он с таким упоением описывал, как выслеживал зверя, как метко стрелял и как потом с помощью Василия Даниловича тащил добычу, что даже Анастасия слушала, кажется, с неподдельным интересом.