Книга История Кузькиной матери, страница 80 – Марьяна Брай

Постояв так минуты две, ошарашенная всем произошедшим, я почувствовала, что мою кисть настойчиво теребит Кузя. Он, оказывается, всё это время внимательно следил за мной. Его чистая детская душа уловила моё замешательство и, возможно, даже лёгкое расстройство.

— Матушка, матушка, ну чего же ты… ты… Ты расстроилась? – бормотал он, смотря на меня снизу вверх огромными, полными сожаления и боли глазами. – Я неправильно сказал? Не надо было её обижать, да? Ты теперь злишься на меня? Пожалуйста, не злись. Я не хотел… Но ведь это правда!

Вот же мой чуткий мальчик! Он переживал, что его прямота меня обидела или поставила в неловкое положение. Я тут же поняла, что происходит. Присела к нему, обняла крепко, вдохнула родной запах его волос, пахнущих морозом и немного порохом.

— Да что ты, милый мой? – ответила я с улыбкой, стараясь, чтобы мой голос звучал тепло и спокойно. – Наоборот! Это большая радость, что она уехала. Я не хотела её видеть, а всё, что ты говорил, каждое слово в самую точку! Я бы не смогла такого сказать. Боялась осуждения, знаешь ли. Взрослые не всегда могут сказать всё, что хотят. А ты был прав. Она на самом деле обманщица, – я специально акцентировала на этом слове, чтобы он понял: интуиция его не подвела. – И если она хочет поехать в гости к Марии Петровне, пусть едет! Нам с тобой и без неё хорошо, правда, мой сладкий?

Кузя кивнул, прижимаясь ко мне. Я поцеловала его в макушку.

— Сейчас мы с тобой уляжемся. Ты расскажешь мне ещё раз, как ты сам первым заметил косулю… – я сделала паузу, чтобы он представил. – А потом я прочитаю тебе несколько страниц нашей сказки. Мы обнимемся и будем сладко спать. А завтра… Завтра… посмотри за окном сколько снега! Будем чистить дорожки, играть в догонялки, падать в снег. Ты согласен?

— Да, матушка, – протянул Кузьма, обнявший меня в ответ. Он был умиротворённый, счастливый и радостный, а большего мне и не нужно было.

Под довольное, но всё замедляющееся бормотание засыпающего сына я представляла, как моя сестрица прибывает к соседке, а та уже утром начнёт собирать своих любопытных подруг, чтобы поделиться новостями.

Самой главной новостью станет история о вдове, недобро принявшей свою родную сестру. Лишь бы Василий не передумал заниматься с Кузей. Иначе после сплетен обо мне вряд ли кто-то захочет работать в этом доме. Да и денег взять совершенно негде.

«Буду ждать развития этой истории.». – засыпая и улыбаясь, подумала я.

Утро выдалось тихим и каким-то благостным. Я ни капельки не переживала о сестрёнке, о том, что она сейчас плетёт с удовольствием сплетни. Рядом со мной сопел Кузьма, внизу уже хозяйничала Алёна, готовя завтрак. Никто меня не дёргал, не торопил. Я даже подумала, что такая вот «пенсия» в виде второй жизни смолоду меня вполне устраивает.

Когда Василий Данилович приехал на урок к Кузе, я встретила его в прихожей. Наши взгляды на мгновение встретились, и я увидела в его глазах тот же невысказанный вопрос, что вертелся на языке у меня. Но он промолчал, лишь вежливо поклонился, а я, кивнув в ответ, не стала ничего спрашивать. Если ему захочется, расскажет о неожиданно свалившейся на голову гостье сам. А навязываться с расспросами было выше моих сил.

Весь день я посвятила хозяйству, с головой уйдя в привычные успокаивающие дела. Работа спасала. Она не давала мыслям разбрестись и зацепиться за что-то неприятное. Мы с Тимофеем перебрали запасы в погребе, проверили соленья, убедились, что муки и крупы хватит точно. Я пугала его своей навязчивостью, своим неверием. Но тут ничего с собой поделать не могла: от меня зависела жизнь поместья и оставшейся деревни.