Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 107 – Лилия Орланд

— Не выпускайте её никуда, ладно? – попросила Анну Михайловну. – У неё обуви по размеру пока нет.

Ещё раз поцеловала тёплую малявку, шепнула баб Нюре спасибо и ушла. Лизавета как раз спускалась. Мы пришли в госпиталь ещё до восьмого удара колокола.

И снова всё понеслось, будто на карусели. Запах гноя и боли, кровь, попавшая на платье, и облегчение оттого, что на тёмной ткани её не видно. Новых раненых поступало слишком много, в госпитале не хватало мест. Францевич велел всех, кто может ходить самостоятельно, перевести на амбулаторное лечение. То есть выписать домой.

Поднялось возмущение, грозящее перерасти в бунт. Дом был только у местных или у тех, кого сопровождали родные и успели найти жильё.

Пришлось ещё и успокаивать людей, которые и так находились в уязвимом положении из-за ран и болезней, а тут их грозились выставить на мороз. В прямом смысле слова, ведь по ночам уже хорошо подмораживало.

Проблему решил Мирон Потапович. Он ушёл из больницы и вернулся через час с подводой досок. Францевичу оставалось выделить нескольких работников, знающих плотницкое дело, и помещение, где смогут разместиться выздоравливающие.

Весь день во дворе стучали молотки. А мы уплотняли пациентов. На мой взгляд, здесь нерационально использовали пространство. Помещения для больных были слишком большими, я бы поделила их пополам, а то и на три палаты хватило бы. И койки давно нужно было сдвинуть ближе друг к другу. Сантиметров пятьдесят-шестьдесят между ними вполне хватит, чтобы лекари и помощники могли пройти. Зато не придётся выгонять «лёгких» на улицу.

Самым большим плюсом в этой беготне для меня стало то, что вечером Василиса отправилась домой. Она была слабая и бледная, быстро уставала, однако желала скорее покинуть госпиталь. Доктор Петухов велел не нагружать организм, держать швы в сухости и приходить на осмотры по графику.

Всю дорогу я объясняла, что ей следует поберечься в первые дни.

— Вася, твоя задача – выздоравливать, я тебе приказываю, как госпожа! Если ты не будешь меня слушаться, оставлю вместе с Машкой под присмотром бабы Нюры! Ты поняла?

— Поняла, – откликнулась она эхом. Однако мне этого было недостаточно, и я снова продолжила лекцию о необходимости беречь своё здоровье.

В конце концов, не выдержала Лизавета.

— Да поняла она уже всё, Кать! Три раза, как поняла.

Тогда и я поняла, что, кажется, перебарщиваю.

Машка обрадовалась Василисе едва ли не больше, чем мне.

— Маруся, осторожнее, она ещё не до конца поправилась. Нам нужно присматривать за Васей, чтобы она соблюдала постельный режим и не хваталась за работу. Как думаешь, справимся?

— Да! – малявка обхватила Василису и попыталась повиснуть на ней. А я поняла, что вдвоём их ещё рано оставлять.

— Анна Михайловна, завтра Маша снова у вас побудет, если не возражаете.

— Чего ж мне возражать, девка така шустрая, смышлёная, развлекала старушку весь день.

— Как ты развлекала бабушку Нюру? – спросила я, когда мы вышли из её комнаты.

— Песни ей пела, сказки рассказывала, ещё по-французски учила говорить, – начала перечислять Маша.

— По-французски? – я мгновенно напряглась. В памяти всплыло перекошенное лицо Спиридоновны, когда она кричала партизанам, что Мари не наша. – Марусь, давай обойдёмся пока без французского?