Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 109 – Лилия Орланд

— Звиняйте, барышня, занавески пошить не успела, – заявила она с серьёзным видом.

Я едва не закатила глаза. Действительно, беда какая – не успела занавески пошить. Вздохнула, чтобы голос не звучал обвинительно, и спросила:

— Вась, когда ты всё это успела? Я же просила лежать…

— Да належалась я во! – она коснулась ребром ладони горла в характерном жесте и тут же смущённо потупилась. – Катерина Павловна, миленькая, не серчайте. Скучно лежать без дела, вот я и задумала прибраться маленько. Потом гулять пошла, всё как вы сказали. Набрела на домик один, сам он сгорел, а огород неприбранный остался.

— Огород? – заинтересовалась я.

— Он самый, – Василиса довольно улыбнулась. – Всего там – тьмущая тьма. И репа, и редька, и брюква…

От перечисления этих малоизвестных и не слишком аппетитных овощей я слегка подостыла. К тому же Вася добавила:

— Правда, помёрзло оно чуток, но то ничего. Да что ж вы стоите, ручки мойте да за стол садитесь.

Действительно, чего стоим и пялимся? Мы с Машкой двинулись в умывальню. И я снова застыла. Тёмные углы, которые я старалась не замечать, были вычищены. На полке стояла плошка с мыльным раствором. А в тазу замочено бельё.

— Кати, – позвала Маруся шёпотом, показывая, чтобы я наклонилась. – Это она всё сегодня сделала?

Я вздохнула.

— Да, Маш, Василиса у нас чересчур работящая, придётся тебе завтра с ней остаться, чтобы останавливать её, когда разойдётся.

— Я согласна! – малявка завернула рукава и намыливала ладошки, тщательно вычищая скопившуюся грязь.

И как Вася сделала мыло в такую погоду? Гулять она пошла, ну конечно, и совершенно случайно обнаружила мыльный корень и неубранный урожай.

— Василиса, ты сама ела? – спросила я, когда мы вышли из умывальни.

— Ела, барышня, – ответила она тихо, глядя в сторону.

Я в очередной раз вздохнула. Ну что мне делать с этой упрямицей?

— Бери тарелку для себя и садись с нами за стол, – велела я, а увидев её желание возразить, добавила: – Это приказ.

— Воля ваша, барышня, – теперь вздохнула Василиса, – но…

— Никаких «но», это моя воля, ты должна её исполнять. И вообще, давай садись, я сама миску принесу.

— Как прикажете, Катерина Павловна, – сдалась Вася, – позвольте только мне вам прислуживать. Не надо, чтоб вы суетились для меня.

Я решила не давить сразу слишком сильно. Пусть привыкает постепенно. По крайней мере, сейчас мы с ней равны, в этой комнате нет господ и служанок. Здесь только женщины, бежавшие от войны и выживающие, как умеют. Пока мы вместе – мы справимся.

Василиса поставила на стол кастрюльку, которую вместо каши наполнял овощной суп. Пахло довольно аппетитно.

Я решила помочь и нарезать хлеб. Он выглядел странно, тёмный, почти до бордового, с зеленоватыми вкраплениями. А в разрезе и вовсе оказался тяжёлым и вязким.

— Кати, что это? – испуганно прошептала малявка.

— Сейчас у Васи спросим, – громко ответила я, чтобы слышала подходившая к столу Василиса. – Из чего ты испекла хлеб?

— Ой, чего там только нету, – махнула она рукой. – Что нашла, то и впору пришлось. Очистки с морковки да брюквы с репой подсушила в печи. Свеколку туда же. А как высохло – протёрла камушками в шапшу. И замесила.

— Это хлеб из овощей, – перевела я Марусе, которая смотрела озадаченно, явно ничего не поняв.