Книга Помощница антиквара, страница 4 – Амари Санд

Я справлюсь! Я обязательно справлюсь, какими бы последствиями ни аукнулся злосчастный пожар. Мочалин поплатится за свою подлость! И за попытку убийства!

Постепенно я начала ощущать собственное тело, слабое и измученное. Колючее шерстяное одеяло давило неподъемной тяжестью и неприятно царапало кожу. Кожу! Значит, я не похожа на мумию, забинтованную с ног до головы. Не сразу, но я смогла пошевелить одной рукой, затем второй, а после очередь дошла и до ног. Первым делом я ощупала собственное лицо, показавшееся мне странным. Нос будто сделался меньше, и губы — точно не мои.

Пластическая операция? Почему я ничего не помню?

Отчего-то я опасалась открыть глаза. Однако, убедившись, что у меня нет явных физических увечий, я приоткрыла ресницы. Сквозь туманную пелену разглядела высокий сводчатый потолок с маленьким зарешеченным окошком под ним. Увиденное мне настолько не понравилось, что я распахнула глаза шире, уставившись на крашеные в грязно-коричневый цвет кирпичные стены.

Я лежала на железной панцирной кровати, застеленной серым полотном, в узком пространстве, отгороженном ширмой, за которой угадывалась большая комната. Рядом находился грубый деревянный стол и табурет.

Что это за место? Я решительно ничего не понимала.

— Эй, кто-нибудь! — позвала я, поразившись, как незнакомо прозвучал голос, эхом отразившись от стен.

Он будто стал тоньше, изящнее. А руки? Я поднесла их к лицу, рассматривая незнакомые кисти и длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. На левом запястье виднелись следы от зубов и стесанные царапины, характерные для… Наручников? Так, мне срочно требовались ответы.

— Эй! — крикнула я громче. — Можно мне стакан воды?

Сухость в горле доставляла дискомфорт, и я бы действительно не отказалась его промочить. И заодно узнать, что вообще происходит.

Мои усилия не остались без ответа. Где-то в глубине помещения протяжно скрипнула дверь, лязгнул замок, и послышались тяжелые шаги, отдающиеся вибрацией по деревянному полу. Через мгновение ширма сдвинулась в сторону, и передо мной возник мужчина в черном форменном мундире, поверх которого был небрежно накинут белый халат. В его облике все было необычным: от хищных черт лица с выдающимся орлиным носом до старомодной одежды, которую могли носить в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. На доктора незнакомец не походил от слова совсем. Клинок, болтающийся в ножнах на ремне, вызывал недоумение. Но особенно меня, как реставратора, имеющего дело с историческими ценностями, поразил перстень-печатка. Символы на нем дублировались на жетоне, прикрепленном на планке мундира.

В центре, вместо государственного герба, располагалось Всевидящее око со зрачком, выполненном в форме лабиринта. От него в разные стороны расходились острые лучи. Око было вписано в строгий восьмиугольник, по углам которого располагались миниатюрные глифы. Сверху композицию венчала корона, указывающая на то, кому подчиняется владелец печати. Роль скипетра и державы выполняли скрещенные меч, символизирующий правосудие, и тонкий стилет. По внешнему контуру угловатым шрифтом красовалась надпись «Истина и закон».

— Кто вы? И куда я попала? — выдохнула изумленно, потому что превосходно разбиралась в том, что видела. Подобной униформы и знаков отличия в моем мире не существовало.