Книга Огонь и Лед, страница 86 – Анна Синнер

Этот индюк назвал ее человечкой? Бьянка ушам своим не поверила. Да он не только имени ее уточнить не удосужился, он даже не в курсе, что новая владычица света – грозный дракон, а не сельская девушка! «Повезло» ей с покровителем. Капризный. Заносчивый. Такому стоит преподать урок хороших манер.

— Желание? Что ж… Его за меня загадает богиня Атхара. Надеюсь, это имя Вы не позабыли?

Анэй позеленел. Не позабыл.

Р’гар Даэр’аэ.

Этой ночью Р’гар не спал. Не спал и весь Сильвенар. Простой народ и знать. Законопослушные господа, криминальные элементы. Драконы, люди… Маги всех мастей и те, кому дар не достался. Кто-то прилип к окнам, устремив глаза к небу, а кто-то, несмотря на лютый мороз, выскочил на улицу, задыхаясь от обилия эмоций. Именно так поступил сам Р’гар.

Вылетел на террасу как ужаленный, когда небеса окрасились в алый цвет. Полчаса стоял в одной рубахе, босиком и все никак поверить не мог, что это случилось. У света появился новый владыка. И этот владыка – его дочь. Неопалимая Бэан’на Даэр’аэ.

Бьянка родилась третьего января две тысячи первого года от восхождения на небеса золотой богини Хинтары, в день, когда над Сильвенаром сияли звезды аж пяти старых богов. Редкая удача. Хотя стоило признать, что на деле никто на свете доподлинно не знал, какой сейчас год. Летоисчисление на континенте хромало на обе ноги. Отсчет велся от какой-то мифической даты, когда Хинтара изволила явиться лично, дабы короновать в храме Ронду. Надела на владычицу венец и вознеслась обратно в свои чертоги.

Золотую богиню в качестве покровительницы Бьянки Р’гар не видел. Ставки делал на Итаэ’ль. Повелительница неба, грома и молний была наставницей едва ли не каждого владыки в истории света. Но… Анэй – идеальный для Бэан’ны вариант, ведь главная угроза для ледышки – огонь.

На сердце ему стало так спокойно, что Р’гар, собираясь на свадьбу, предался мечтаниям о внуках. Будучи неопалимой, Бьянка могла бы родить ребенка от Иллая, раз уж этот мальчишка ей пришелся по душе. А вдруг повезет, и его внук или внучка будет драконом? Огненным! Таким, как Сой’ле, которому огонь достался от Гарона на пару с тенью.

От восторга он даже забыл, что вообще-то с дуру согласился на план дочери. И как только она его убедила? Почему он размяк и повелся на ее слова? Никак совесть загрызла. Чувство вины за грядущую расправу. Не перед красными драконами, на этих он плевать хотел с высокой колокольни. Перед Тэ’йланой. Его покойная жена была доброй, милосердной. Как и Бьянка, она не выносила бессмысленной жестокости. Удивительно, как эта нежная, воздушная, задорная девчонка когда-то выбрала его. Матерого дракона с репутацией кровавого тирана.

Когда Тэ’йлана погибла, от боли он чуть не подох. Слишком сильно он ее любил, чтобы смириться с потерей, и Лада это знала. «Красная фурия», с которой по юности он кувыркался в постели, отличилась поразительной прозорливостью. Нашла его слабое место.

Р’гар почти не сомневался, что Бьянка сохранит этой мерзавке жизнь, и потому бесился. Дочь не имела опыта в бою, но он в нее верил. Ее дракон был сильнее зверя Ол’кейне, пусть Лада и славилась любовью к всяческим экспериментальным зельям, из-за которых она так быстро постарела. Ледяное пламя – весомый аргумент. Тут никакие эликсиры не помогут. Беа смогла бы выйти из поединка победителем, а если нет… На этот случай у него имелся запасной план. Рисковать жизнью единственной дочери он никогда бы не посмел. Но она все решила по-своему, и Р’гар поклялся себе, что будет молчать и не отсвечивать. Как Бэан’на и просила. Тэ’йлана бы этого хотела.