Книга Колдовство — не грех, а средство выживания, страница 1 – Алия Балгереева

— Элис! — раздраженно позвала Хэнна, хозяйка приюта для бездомных детей. Я даже не обернулась — и так знала, что она сейчас стоит, сложив руки на объемной груди и опершись плечом о дверной косяк. — Марш на кухню! Здесь закончит Инка.

Я послушно выползла из-под стола, прекратив драить и так уже блестящий пол и отправилась на первый этаж.

Приют представлял из себя довольно большое двухэтажное здание, вмещавшее несколько сотен детей самых разных возрастов: от двух-трех до восемнадцати лет.

Как только ребенку исполнялось восемнадцать, его отправляли работать. Официально. В подмастерья или слугами в дома знатных горожан. Или послушниками в монастырь Пресветлой девы, находившийся неподалеку.

На мой взгляд, это было самым худшим вариантом. Там нельзя было делать ничего, только молиться целыми днями, носить серую мешковатую одежду (мало отличающуюся от моей нынешней, но все же), питаться водой и иногда хлебом и спать на жестком полу, почти как здесь, только без матрацев. Это все я знала из рассказов тех, кого после приюта отправили в монастырь.

Неофициально же — все, кому исполнилось десять, пахали на приют сутками, готовя еду, латая одежду и наводя чистоту. Небольшое количество времени отводилось урокам по счету и грамоте, на которых можно было перевести дух и поспать.

Большинство из нас так и поступало, но я упорно внимала сухонькой старушке, чертящей на доске угольком разные руны, и лелея надежду однажды вырваться приюта, ставшего моей клеткой.

Любые знания помогают выжить. Это мне в голову мама вбила еще в младенческом возрасте. Кажется, я тогда только научилась говорить.

Руны, которым меня учили дома, отличались от этих. Они были более простыми в написании и менее заковыристыми.

— Элис, где тебя леший носит?! — донеслось из кухни.

Я ускорилась и через щепку уже нарезала мелкими колечками лук на ужин.

Сегодня меня против обыкновения отправили спать еще до полуночи, предварительно отмыв в бане и выдав чистую одежду на три дня раньше срока. Да еще и спину целебной мазью намазали. Уже пятый раз, хотя раньше ко мне такой заботы не проявляли.

Мазь действительно отлично помогала, но кожа от нее зудела так, что я в первый раз чуть ее не содрала. Получила за это по рукам, и больше так делать не осмелилась.

Естественно, вся эта чрезмерная забота показалась мне подозрительной. Поэтому я, невзирая на дикую усталость, дождалась, пока придут, устроятся на своих местах и засопят соседки по комнате. А потом тихонько вышла в коридор и отправилась в сторону кабинета нашей начальницы.

Чем ближе я подходила, тем сильнее екало в груди от плохого предчувствия. У двери я замерла, почти сливаясь со стеной, что при моей комплекции было несложно. До меня доносились приглушенные голоса: у Хэнны были гости. Точнее, гостья — мать-настоятельница из монастыря Пресветлой девы.

— … красивая девочка, если ее одеть как следует, да откормить немного, манерам разным обучить, отличная наложница выйдет, — размеренно говорила хозяйка приюта, — хотя с манерами у нее и так полный порядок. Завтра с утра наместник прибудет с визитом, я некоторых отобрала, пусть посмотрит. Он всегда хорошие деньги платит. Нет — так отправлю Элис в монастырь. Терзают меня смутные подозрения, что она — одна из потомков тех магов-аристократов, которых повырезали двенадцать лет назад.