Книга Колдовство — не грех, а средство выживания, страница 3 – Алия Балгереева

Здесь было пыльно и пахло сыростью. Я наступила на грабли и получила по виску. Тихо зашипела и замерла, стараясь создавать как можно меньше шума.

Дверь в чулан со скрипом открылась, явив моему взору силуэт сторожа, вечно озлобленного и нередко пьяного мужика, которого держали в приюте исключительно из-за того, что больше желающих охранять эту деревню от детей не было.

У нас постоянно кто-то сбегал, но всех неизменно ловили и возвращали назад. А еще воспитанники то и дело мутузили друг друга и бились не хуже мартовских котов. Разнимать их было то еще удовольствие.

Драться я не любила, но научилась. Только в приюте я поняла истинное значение фразы «выживает сильнейший», но где-то в глубине души была уверена, что не все люди такие агрессивные и жестокие. Хотя с такой жизнью верить в это было очень трудно.

Например, совсем недавно Тамир зажал меня в углу. Вместо желаемого он получил пару лишних синяков и лишился зуба. И вечером того же дня толкнул меня в камин. И если кожа пострадала несильно, то волосы пришлось коротко остричь, что никак не способствовало развитию у меня человеколюбия.

Но ведь моя мама была замечательной женщиной, доброй, ласковой и отзывчивой. «Ага, и что с ней стало, не забыла? Будешь такой, как она, не выживешь!» - промелькнула в голове. В общем-то, здравая мысль, но я отмела ее в сторону. Нельзя становиться такой, как все эти люди. Нельзя становиться одной из них.

— Кто это здесь ходит? — хрипло вопросил сторож, вглядываясь в темноту чулана.

Я поудобнее перехватила подвернувшуюся под руку метлу, готовясь дать отпор и, если понадобится, бороться за свою свободу до последнего. Все равно мне терять уже нечего.

— Кто, я спрашиваю? — грозно крикнул сторож, зажигая фонарь и поднимая его у себя над головой, — а, это ты, шальная бестия?! — ему хватило тусклого лучика света, чтобы меня узнать. — Никак не угомонишься? А ну марш к себе в комнату, и я, так и быть, ничего не расскажу хозяйке.

Нервы напряглись до предела, я стиснула древко метлы и закусила губу. Нет уж, дядя, кукиш тебе с маслом! Даже без масла, а то жирно будет.

И почему люди не летают? Вот как оторвалась бы сейчас от земли, унеслась отсюда за тридевять земель, и леший бы кто меня нашел, даже с собаками.

Я лихорадочно продумывала пути отступления, просчитывая траекторию движения сторожа и размеры свободного пространства. Получалось плохо. Места мало, я в тупике. Подобно сжатой пружине, я застыла на одном месте, отчаянно желая только одного: убраться отсюда.

Внезапно метла дернулась и потащила меня к выходу. Я вздрогнула и обхватила ее ногами, вовсе не собираясь самостоятельно падать в руки злого дяденьки, ругающегося на чем свет стоит — это он тоже на грабли наткнулся, вот нечего садовый инвентарь разбрасывать, хе-хе!

Метле же было наплевать на мои жалкие потуги: она взмыла в воздух, и я, не успев разжать сведенные судорогой пальцы, вместе с ней пробкой вылетела из чулана и понеслась в неизвестном направлении. И только спустя лучину до меня дошло, что я только что чудесным образом избежала завтрашней встречи с господином наместником и ритуала изъятия силы, и вообще, жизнь прекрасна!

А что через два месяца наступит зима, в этом году решившая вступить в свои права гораздо раньше обычного, на ночь лужицы уже схватывает тоненькой корочкой льда, а перелетные птицы уже давно покинули эти края — это так, всего лишь мелкие неприятности. И пусть у меня ничего, кроме гребня и метлы, не было, я ощущала себя чуть ли не самым счастливым человеком на этой земле.