Книга Зимняя пекарня «Варежка с корицей», страница 24 – Анна Кейв

Может, это и по-детски, но я не могу себя пересилить. Как только вспоминаю их «позитивный настрой и креативную команду», хочется сжечь их рекламный флаер. На костре из испорченных тетрадей.

Рома, только что вернувшийся со смены, со стуком ставит кружку на стол и окидывает меня взглядом, полным сомнения.

— Что? – не выдерживаю я.

Он откашливается и уточняет:

— Ты же инвентаризацией занималась, да?

— Я ничего не напутала! – тут же оправдываюсь. – Наоборот, даже ошибку нашла, Ира меня за это так хвалила…

Рома опускает глаза, будто не знает, куда их деть. Я прищуриваюсь.

— А почему ты спрашиваешь?

Он вздыхает, роется в вазочке со сладостями и выуживает пряник.

— Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, тебя развели.

Все за столом дружно ахают. Рома продолжает:

— Инвентаризация – та еще заноза… в пальце. Чтобы не закрываться и не отвлекать остальных, якобы ищут нового сотрудника. Условия отличные, берут без разговоров. Сразу отправляют на инвентаризацию, а потом: «Ой, вы стажировку не прошли». – Он разводит руками. – И инвентаризацию сделали, и платить никому не надо. Сплошная выгода.

Я в полном ступоре. Печенье у меня в руке рассыпается на крошки, как и вся моя вера в человечество.

— То есть… – медленно произношу я, – меня… использовали?

— Ну, это громко сказано, – неуверенно начинает Ника, но, встретившись с моим взглядом, тут же ретируется: – Хотя да, это подло.

— Меня! – повторяю я уже чуть громче. – Обманули! В канун Нового года! За что?

Мама дарит мне утешающую улыбку.

— Люди бывают разные, милая. Но ты молодец, что все равно старалась.

— Я была искренне рада «креативной команде»! – трагично восклицаю я. – Я повесила их флаер на пробковую доску! Между «Гарри Поттером» и открыткой из Петербурга! А они… Они…

Я запинаюсь, не зная, какое оскорбление подобрать, чтобы было и точно, и в рамках приличий. Ника помогает:

— Они… чай в твоем любимом рюкзаке.

— Вот! – радостно киваю. – Точно! Чай в любимом рюкзаке!

Все молчат, переваривая эту философскую метафору.

— Ну, зато у тебя теперь есть опыт, – подбадривает папа, явно стараясь найти хотя бы какой-то плюс.

Я фыркаю. Рома виновато морщится.

— Прости, что сразу не сказал. Я просто надеялся, что в «Чик-листе» таким не промышляют.

— Да ладно, – бурчу я и отхлебываю остывший чай. – Зато теперь я точно знаю, где работать не хочу. И где не буду покупать канцелярию. Даже если там будут ручки с помпонами и блокноты с миллионом блесток.

Наступает короткая тишина. Потом Ника с беззлобной усмешкой говорит:

— Ну, ручки с помпонами – это, конечно, жестко. Надеюсь, ты держишься?

Я делаю трагическую паузу и заявляю:

— Если мне когда-нибудь подарят ручку от «Чик-листа», я верну ее… С проклятием.

Все хохочут. Даже я.

Ника вспоминает:

— Я видела объявление: в бутик белорусской косметики требуется сотрудник на подработку. Может, тебе сходить узнать?

Тут же сникаю.

— Я там сегодня была.

— Не взяли? – Ника обхватывает руками живот.

— Хотели взять, но я сама отказалась. Меня ознакомили с ассортиментом и показали, как нужно продавать их товары. И представляете что?

Заинтригованное семейство подается вперед. Я начинаю кривляться и передразнивать продавца:

— «Этот освежающий спрей для рта не только устраняет неприятный запах, но и уничтожает микробы, лечит кариес, снимает воспаление гланд и за три дня избавляет от флюса – никаких стоматологов не нужно!» – Я срываюсь на возмущенный крик: – Флюс за три дня! Да я никогда в жизни не стану обманывать людей и рекомендовать им лечиться освежающим спреем! Даже если за это предложат кучу денег!