Книга Зимняя пекарня «Варежка с корицей», страница 60 – Анна Кейв

Не знаю, так ли это или Леша просто хочет защитить меня и не дать совершить опрометчивый поступок, но я с ним соглашаюсь. Дело сделано, поздно что-то менять.

Мы стоим у шкафчиков. Я держу в руках дубленку, но никак не могу решиться надеть ее. Внутри все клокочет: стыд, вина, тревога. Леша молча завязывает шнурки, напевая себе под нос какую-то мелодию из рекламы, как будто ничего не произошло.

Я делаю шаг вперед.

— Леш… – голос дрожит, и я ненавижу, как он звучит. – Тебе не стоило брать на себя вину, но… спасибо. В следующий раз так не делай. Я сама могу ответить за свои ошибки.

Он выпрямляется и улыбается так, будто все это пустяки.

— У тебя был непростой день, если бы Рина на тебя накричала, ты бы пустилась в слезы прямо на кухне. А я не хочу, чтобы ты плакала. Знаешь ли, когда ты ревешь, у тебя из носа сопли текут. Зеленые такие. Ты бы все булочки испортила, и пришлось бы исправлять.

Его глаза смеются, и он сам еле сдерживается, чтобы не захохотать. Я расплываюсь в улыбке и пихаю его в плечо. Мой кулачок утопает в толстом слое синтепона его куртки.

— Теперь я твоя должница.

— Брось, ничего ты мне не должна, – качает головой он.

Я сую ему пакет с булочками.

— Вот, возьми к чаю.

Он усмехается и морщится.

— Нет, Варь, на сегодня мне хватило булочных разборок. Пойдем домой? Или тебе снова в канцелярский?

Помедлив, надеваю дубленку.

— Пошли домой.

Он довольно щурится, будто считает это за победу – проводить меня до дома.

Я зябко кутаюсь в воротник. На улице потеплело, но ветер ледяной. Шагаю рядом с Лешей, стараясь не наступать в лужи, которые ловко маскируются под снежную кашу.

На этот раз Леша не тараторит, словно радио. Мы рассматриваем витрины, мимо которых проходим, останавливаемся у антикварной лавки и обсуждаем старинные елочные игрушки, фигурки и снежные шары. Под одним таким стеклянным куполом – домик с красной крышей, крошечной елью и саночками рядом. Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть. Жаль, что снег внутри не кружит. Хотелось бы его завести и послушать мелодию.

— Вот бы туда, – мечтательно говорю я. – Запереться в этом домике на недельку, без смен и контрольных. Только уют, камин и книжная полка. Или проектор и марафон по «Гарри Поттеру» во всю стену.

Леша ставит подбородок мне на плечо и заглядывает в ту же точку.

— Я бы тоже не отказался от такого. Но только если там есть запасы чая, теплый плед и кто-то, кто умеет печь булочки. – Он бросает на меня теплый и одновременно смеющийся взгляд.

Я фыркаю:

— Кажется, кто-то говорил, что с него достаточно булочек.

— Только на один день, а не на всю жизнь! – притворно ужасается он.

Мы еще немного стоим у витрины, потом продолжаем идти. Город будто стал мягче – витрины светятся теплым светом, кто-то смеется за углом, где кафе. На автобусной остановке девочка кормит воробьев крошками, и на душе становится странно спокойно.

— А помнишь, как мы всем классом сбежали с контрольной в шестом классе? – вдруг спрашивает он.

— Конечно. Ты предложил спрятаться в раздевалке, и Ольга Игоревна нас поймала. Я до сих пор помню выражение ее лица.

Леша смеется и засовывает руки поглубже в карманы.

— А почему ты тогда пошла? Свят остался в классе.

И он же нас и заложил Ольге Игоревне. Свят тогда не сознался в этом, но как еще она могла узнать, где нас искать? Он единственный остался на контрольную и слышал наши планы.