Книга Зимняя пекарня «Варежка с корицей», страница 72 – Анна Кейв

Захожу домой, на автомате стягиваю ботинки и вешаю дубленку на крючок. Мама выглядывает из кухни в фартуке поверх брюк и блузки. Наверное, только-только вернулась с работы и сразу взялась за ужин.

— Ты где пропадала? – спрашивает она, глядя на рюкзак у моих ног.

— У Гуси была.

Мама всплескивает руками:

— Поди наелась, теперь голубцы не будешь.

— Буду-буду, – ворчу я, хотя аппетита как не было, так и нет. Просто не хочу препираться.

Мама всматривается в меня, и ее недовольный взгляд меняется на встревоженный:

— Ты чего такая мрачная? Что-то случилось? Что-то в школе?

— У Гуси проблемы в колледже, мы их обсуждали, – выкручиваюсь я.

— Все так серьезно?

— Нет, мы уже нашли решение, – заверяю ее, чтобы уйти от лишних расспросов.

— Тогда иди за уроки, чтобы не сидеть с ними допоздна. Я тебя позову к ужину.

Киваю и безропотно иду в гостиную. Переодевшись, раскладываю на журнальном столике учебники, хотя мне совсем не до уроков, когда в душе настоящая вьюга. Мысли беспорядочно кружатся, как снежинки. Они больно впиваются прямо в сердце, оставляя шрамы.

Я снова проверяю смартфон – тишина. Мне всего лишь нужно, чтобы Леша написал. Одно слово или смайлик. Что угодно! Потому что его молчание – это тоже ответ. Худший из всех возможных.

На следующий день я бегу в школу, взволнованная до дрожи. Пару раз поскальзываюсь на обледеневших плитках и едва не разбиваю колени, но даже это не может меня остановить. Если Леша не отвечает в сети, значит, я прижму его к стенке прямо в школе. Неважно, перед Ликой и Верой или перед всем классом.

Когда я, запыхавшись, влетаю в кабинет, на меня оборачиваются несколько пар любопытных глаз. Свят сдержанно кивает мне и снова склоняется над учебником, явно повторяет параграф перед началом урока. Я бросаю взгляд на парту Леши. Пусто. Если он опоздает, я весь урок просижу как на иголках!

Минуты тянутся, как заколдованные. Я ерзаю, вскидываю голову каждый раз, когда скрипит дверь. Но в класс заходит кто угодно, только не он. Когда, наконец, звенит звонок, последним входит не Леша, а учитель.

Слава богу, меня не вызывают к доске. Я бы все равно ничего не ответила. Весь урок я только и делаю, что терзаю себя мыслями. Где Леша? Почему не пришел? Неужели решил прогулять школу? Или вообще… перевестись, чтобы меня не видеть? А вдруг он уволится из «Варежки с корицей»?..

Эти мысли так пугают меня, что за каких-то тридцать минут я лишаюсь карандаша и сразу двух ручек – они сгрызены, словно бобром. Приходится одолжить ручку у Свята. Он сочувственно смотрит на меня и шепчет в спину:

— Леша заболел, он сегодня не придет.

Эти слова меня успокаивают, и одновременно с этим кажется, что мир рушится. Он ведь из-за меня заболел. Стоял вчера в куртке нараспашку под пронизывающим ветром, совсем не заботясь о себе.

Получается, до конца недели Леша не появится ни в школе, ни на подработке. Рина его попросту не допустит больным, чтобы не чихал на булочки. Если он и дальше продолжит игнорировать меня в соцсетях, значит, наш разговор откладывается минимум на несколько дней. А может, и до выхода с каникул, если у него что-то серьезное – бронхит или даже пневмония.

После звонка бросаю учебник и тетрадь в рюкзак, машинально запихиваю туда же сгрызенные ручки. Кровь пульсирует в висках в такт одной-единственной мысли – нужно что-то сделать. Вариант «оставить все как есть и ждать» не подходит. У меня просто не хватит терпения.