Книга Ведьма, страница 105 – Василиса Мельницкая

Ей молча показали загипсованную руку.

— На больничном он, — пояснил Ваня.

Ехали молча, пока тишину не нарушил Венечка.

— Я одного не понял, — сказал вдруг он. — Допустим, там была ты. Допустим, все сложится именно так, как ты сказала. Шереметева выпустят, тебя посадят. Допустим, ты так ценна для князя, что он тебя вытащит. А дальше-то что?

Хороший вопрос. Об ультиматуме я не забывала. Даже если Матвея удастся вывести из-под удара, утерев Разумовскому нос, это не означает, что он оставит меня в покое.

— Веня, а ты понимаешь, что попал в зону риска? — не без ехидства спросила я. — Теперь и тебя могут подставить. За то, что дружбу со мной водишь.

— У князя и без тебя есть, кем меня шантажировать, — ответил он. — А вот притворяться твоим врагом уже не получится. Я потому и не хотел проклятие снимать.

— Чего ж передумал? — поинтересовалась Глафира, разворачиваясь к нему.

— Яра права, — сдержанно ответил Венечка. — Проклятие делает меня бесполезным.

— Это как? — не унималась она.

— Глаша, перестань, — сказала я.

— Например, ты в пропасть сорвешься, а я поймать не смогу, — процедил Венечка.

— Силенок не хватит?

— Глаша! — Я повысила голос.

И зачем она его дразнит!

Вместо ответа Венечка схватил ее за руку, потянувшись вперед.

— Ты чего? — возмутилась Глафира.

Чертыхнувшись, я съехала на обочину. Вот точно извращенец!

— Вениамин! — рявкнула я.

Он отпустил Глафиру. И показал ей обожженную ладонь, покрывшуюся волдырями.

— Сам виноват, — отрезала Глафира. — Жаль, что ты не запомнишь этот урок надолго.

Ваня наблюдал за происходящим немного испуганно. Карамелька тихо, но недовольно ворчала. Я и сама не понимала, что нашло на Глафиру. И вчера, до того, как мы с Ваней вернулись, она тоже не сочувствовала Венечке. Даже чаю не предложила…

— Я все же тебя обидел? — спросил он. — Прости, не помню. Мы встречались раньше?

Глафира поджала губы. Так, так… А ведь Светлана говорила, что у Головина нет моральных принципов. И что-то там о подруге-фрейлине… Неужели Глаша пала жертвой слухов?

— Может, выйдете, на дуэли сразитесь? — предложила я. — Глаша, я все утро убила, уговаривая этого… этого…

— Осла, — подсказал Венечка.

— Барана! — отрезала я. — Если хочешь, можешь сама его проклинать. Но после того, как я сниму свое проклятие. И вся ответственность после этого — на тебе!

— Ну, спасибо, — хмыкнул Венечка. — Глафира, хоть объясни, за что. Мы не встречались, тебя я запомнил бы.

— Не встречались, — буркнула она. — У меня наставница была, она по распределению во дворец попала, фрейлиной. Вот ее ты обидел. Она писала…

— Фрейлину? Из малого ковена? — скептически уточнил Венечка. — Глафира, прости, но, если бы я посмел оскорбить ведьму, матушка живьем сняла бы с меня кожу. И поверь, я этого не забыл бы.

— Но мы переписывались, — упрямо настаивала Глафира. — Она рассказывала, как ты ее соблазнил. Может, твоя матушка о том не знала!

— У фрейлины есть имя? — вздохнул Венечка.

— Лола… Лола Абрамцева.

— Ах, Лола! Яра, тебе Глафира поверит. Слушай. И… прости.

Я не успела уточнить, что он еще успел натворить, если извиняется. Венечка снял блок, и меня оглушило его эмоциями. Как лавину прорвало! Вот что бывает, когда долго держишь все в себе.

Венечка терпеливо ждал. И лишь когда я едва заметно ему кивнула, продолжил: