Книга После развода с драконом, или Девять месяцев спустя, страница 74 – Ольга Коротаева

Там, среди поваленных деревьев и взрытой земли, замерли два монстра.

Один — приземистый, покрытый светло-серой чешуёй, которая при каждом движении отливала холодным серебром. Второй, что стоял напротив, казался горой тёмного графита. Он был выше и массивнее, но его вид внушал ужас: перепонки на могучих крыльях висели рваными, грязными лохмотьями, а между чешуйками густо сочилась тёмная, почти чёрная кровь.

Теперь я понимала, почему мои ноги, вопреки страху, сами несли меня обратно. Сердце в груди молотом забилось о ребра, с губ сорвался шёпот:

— Кэннон?

В тишине, нависшей над поляной, он прозвучал как выстрел.

Графитовый гигант дрогнул. Он начал медленно поворачивать свою массивную голову ко мне, и в этот момент серебристый дракон, воспользовавшись секундной слабостью противника, пружинисто прыгнул. Слышно было, как его когти с противным скрежетом полоснули по камням. Он с ходу вцепился Кэннону в шею, и воздух огласил глухой, вибрирующий рык, от которого у меня внутри всё заледенело.

Драконы сцепились в один ревущий клубок. Рухнули на землю, и я почувствовала стопами, как почва содрогнулась. Кэннон, несмотря на боль, действовал с яростью раненого зверя. Он уперся мощными задними лапами в живот противника и, напрягая мышцы так, что чешуя на его груди заскрипела, начал буквально отдирать от себя серебристого.

Раздался влажный треск — Кэннон сумел вырвать шею из захвата, оставив в зубах врага кусок своей плоти. Не давая серебристому опомниться, графитовый гигант навалился на него всем своим колоссальным весом и придавил к земле.

Секунды растянулись в вечность. Я видела, как Кэннон сомкнул челюсти на загривке врага. Послышался хруст, похожий на треск ломающихся веток. Серебристый дракон несколько раз судорожно дернул хвостом, выбивая из земли фонтаны грязи, а затем его тело внезапно обмякло и растянулось, став похожим на огромную мокрую тряпку.

Кэннон еще несколько мгновений удерживал врага. Он тяжело и часто дышал, его бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался густой серый пар. Затем он медленно разжал челюсти. Графитовая чешуя начала тускнеть и втягиваться, кости с тихим щелканьем вставали на место, и через минуту на окровавленной траве уже стоял человек.

Он пошатывался, его лицо было бледным, в грязных разводах. Сделав несколько шагов навстречу, но упал на колени. Вхяв взял мою руку, прижался горячими окровавленными губами к белесым шрамам на моём запястье, а потом посмотрел снизу вверх и прошептал:

— Никому не позволю причинить тебе боль, Эф…

— Я не Эфдокия! — выпалила я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

Не хотелось и дальше лгать мужчине, который едва не умер за меня.

— Леди Вэссима говорила, что ты называешь себя странным именем, — устало проговорил тот и жадно притянул меня к себе. — Мне всё равно. Ты мать моего сына, и я буду верен тебе. Буду защищать, даже если будешь прогонять. И любить, даже если ты меня ненавидишь!

— Но я не ненавижу тебя, — всхлипнув, прошептала я и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты дорог мне, Кэннон. Но…

«Тебе действительно не важно, что в теле твоей жены душа взрослой женщины из другого мира?»

Я не успела произнести это, так как внезапно руку ожгло, и вместо десяти шрамов на запястье проступила золотистая витиеватая метка. Такая же вспыхнула на руке Кэннона. Это была связь, которую нельзя разорвать.