Онлайн книга «Исмея. Все могут короли»
|
— А ты не боишься? — Чьего? — Погибнуть. Когда ты прогремишь с этим всем… еще и «довьезешь» меня прямо во дворец — разве Даризан не отправит тебя тоже… на костер? Она пожалела об этом слове — мышца на его щеке дрогнула, это было особенно заметно в неровном свете свечи. Но Мир гордо возразил: — Есть вьещи важнее, чьем страх. О, это она знала совершенно точно. — Тебя… что с тобой будет? — Я знаю только одного чьеловека, которий рьешил мьятежника посадьить на трон, — хмыкнул Мир. Так по-теплому… Ис постучала пальцами по раме алькова. — У тебя не остается шансов, кроме как принять мое предложение. Стать МОИМ человеком. Тогда Даризан тебя не посмеет тронуть. — Простьи, Ис. Ето очьень великодушно, но я ужье сказал — мой ответ ньет. Это было так обидно! — Тьем более… что и тибье я нье могу гарантьировать неприкосновенность. Народ захочьет правди. Но виживем ли ми, пока дойдьом до дворца — ти панимаешь?.. Да к сиренам народ! Ис прикусила губу. Почему?.. Почему он такой твердолобый?.. — Я… настолько плоха? — Ньет, — засмеялся. — Настолько хороша. Я уже сказал тибье. Она замолкла. — Что ж… — Мир взял бутылку и побултыхал содержимым на свету. — Давай допьем, раз ти согласьна. Врьемя отказа прошло. Рискуем по-крупному, виигриваем по-крупному, Исмьея. Мнье нравьится твоя смьелость. Не дожидаясь, пока она подставит свой бокал — Ис совершенно онемела — он налил сначала ей, потом себе. Выпил снова залпом. Отставил бокал. Глаза его сверкнули, когда он растянул улыбку на все лицо. Искреннюю даже… но… будто прощальную. Дурак! Идет на смерть. Зачем?! Ради народа?.. «На что ты готова ради Империи?». — До завтра, Исмьея. Наслаждайсья свободой. Он нагнулся и привычно поцеловал ее в лоб. И… ушел. А она все сидела с полным бокалом вина и ловила ртом воздух. И сама не могла объяснить, что во всем этом… не так. Сражаться за то, за что готов умереть. Она ведь тоже делает так. Она не говорила с ним — решил, так решил. Идиот, так идиот. Предыдущая неделя показала, что переубеждать Мира бесполезно. Но какая-то в том была обреченность… Не только в нем, но и в ней. Она поговорит с Даризаном и отправится в Тополь. Барти придет. Друиды придут. Риска нет. Ну, разве что небольшой. Но риск потерять Мира… даже если он чудом не умрет — а она знала по себе, знала по второму орботто: умрет. Потому что идет прямо в пасть врагу. Не хитро, как Кастеллет. А дурацки на амбразуры. Ради… любимой?.. Как он должен был ее любить… «Я опасаюсь влюбиться». «Ты слишком хороша». «Ньет». Город Мирахан поражал своей непохожестью на все, что она доселе видела — а ведь видела так мало. Он был грандиозен: зданий вроде Гарриковской оперы было не счесть. И корабли заплывали будто… на самые улицы. Лодчонки… Проливы, выходящие прямо в сердце моря. И на склонах — бедняцкие районы, похожие на приграничные топольские деревеньки в рисунках Тиль… И все — все таращились наверх, на тень дирижабля, блестящего по-прежнему бескрайне зеркальной амальгамой, но теперь на балконе висел герб Сваля и Жан-Пьери. И народ именно на него показывал пальцами. Они снизились так сильно, что были слышны голоса. Она стояла рядом с Миром и не знала, что говорить. И говорить ли… и попробовать ли все-таки… — Принц! — раздался крик с одного балкона всего чуть пониже их. — Принц Миразан! |