Книга Исмея. Все могут короли, страница 112 – Кейт Андерсенн

А сама улыбалась. Не во все тридцать два, конечно — императрице не пристало. Так, слегка, когда не разберешь — благосклонность это или снисходительность.

Мир проследил за ее взглядом. Усмехнулся. Недобро. Только ей. Мину он тоже держал. Серьезную, вдохновленную, несгибаемую.

— О, наконьец нас замьетили. Есльи понадобится, Исмьея. Я пойду до конца.

Понятно. Ис подарила ему — на сей раз ЕМУ лично — самый обворожительный оскал из своего арсенала и резюмировала:

— Дурак, — и обернулась к народу, снова заставляя волнение улечься: — принц уговорил меня приехать, чтобы заключить с Мираханом мирный союз.

Съел?!.

Судя по лицу — даже проглотил, а не съел. Язык. Ну и молодец. Ис наступила ему на пальцы. Каблуком сапога. Без размаха, но сильно.

Народ в достаточной мере понимал топольский, так что переводчик может и постоять молча. Переваривая отдавленную ногу и гордость.

— Принц поведал мне о вашей тяжелой судьбе и — несмотря на все лишения — стойкой вере в то, за что не жаль и умереть, и я восхищена, — приложенная к груди ладонь и новый ор восторга. — Но я вижу, — Ис переместила ладонь на баллюстраду балкона, ласково провела по ней, указала на статую и дворец, — золотые у мираханцев не только сердца, но и руки. Уверена, наша встреча с принцем, — и теперь она загробастала Мировскую ладонь, взмыла совместным кулаком в небо так же, как минуту назад это сделал он, — была предопределена.

На этой фразе Мир отчетливо хмыкнул. Веселится он. А она за ним прибирай всеми этими высокопарностями.

— Чтобы принести перемены каждому из нас. Перемены, которые заставят биться сердце, легкие — дышать свободно, а уста — не бояться говорить правду. Увы, нас уже заждались во дворце, — Ис указала на те самые лодки, до бортов набитых солдатами. Уже на середине озера. — Мы вас не подведем. Позвольте выразить благодарность за ваше доверие.

Она изобразила глубокий реверанс, которым привела простой люд в очередной восторг. Императрица легендарной страны-из-за-гор кланяется им!

На то и расчет.

Кто знает, что Мир им там наплел и к чему призвал, но смазать его лозунги стоило.

А он взял и что-то добавил, каменной хваткой перемещая ее руку на свой локоть, как положено. Словно приказывая молчать.

Народ в ответ начал скандировать «Миразан и Исмея!». А Мир потянул ее вглубь здания.

— Пошльи. Ведь нас «заждальись во дворцье».

Здание оказалось нежилым, заброшенным. Жаль. Такое красивое снаружи.

— Что ты им сказал?

— Чтоби били наготовье.

Исмея закатила глаза.

— Серьезно?!. Мне стоило такого труда…

— Я ужье говорьил, Исмьея — ти не знаешь Даризана.

— А ты не знаешь меня.

Она сверкнула глазами, вырвала свою руку из его захвата и полезла по лестнице сама. Юбка все равно до колен — она и по снегу в такой лазала. Правда, на лестнице было полно всякого хлама и паутины, и без локтя было всяко труднее. Но она не признается.

Мир хмыкнул, но ничего не сказал. Прошли два пролета. Пока Ис едва не вляпалась в чьи-то засохшие испражнения и не выругалась сиренами на все эхо полупустого здания.

— Ну ты и лицемерка, твое имперское величество, — ядовито усмехнулся Миразан.

Будто это так важно. Никому нет дела до ее истинного лица. Главное есть главное — держать плотину чувств не только своих, но и толпы. А он только что в очередной раз практически ее прорвал.