Книга Исмея. Все могут короли, страница 165 – Кейт Андерсенн

Она доиграет. Доиграет эту ночь, не будь она Исмея, королева придворных интриг и сетей… А завтра… так даже проще. Не нужно решать, что… делать со всем этим.

С предательством, которое… такое честное.

Она ведь тоже дочь своего отца. Вечный контролер хаоса. Быть правильным — важнее, чем быть живым. Сохранить лицо — прежде всего. Оступился — и прощай.

Она станет его любовью на эту ночь. А он — ее. Чтобы вдохновить восстание, которое так нужно их материку.

А потом уедет в Тополь на день зимнего солнцестояния.

И Ис сама потянулась обратно к его отстранившемуся, расплывающемуся в выступивших слезах лицу. И повторила поцелуй со всем отчаянием, на которое была способна, а слезы горошинами покатились по лицу.

Мир замер всего на секунду, но вот уже ответил. А толпа сходила с ума…

Все кончено. Между ними.

Все только начинается. Против них.

— Даризан обманул!

— В который раз!

— Сжечь дворец!

Толпа была готова расправиться со стражей, но Мир прервал поцелуй, растерянно мазнул взглядом по заплаканным щекам Исмеи, что так поспешно их отирала, и продолжая прижимать ее к себе за талию, внезапно твердо рявкнул, останавливая всех:

— Прьекратить! — и потом то же самое на мираханском, вероятно.

Кому-то повезло: над головой одного из гвардейцев завис огромный камень-якорь местной лодчонки. Миразан поднял руку и закричал снова на мираханском. Действительно, речь.

И, несмотря на то, что только что он растоптал ее чувство к нему… она им восхищалась, когда Лира начала переводить в рупор фразу за фразой:

— Гвардия может присоединиться к нам, если захочет. С нами — императрица из-за гор, ее люди, морские девы и морские драконы. Это не революция. Мы идем во дворец за справедливостью.

Легкий ропот. Надеясь, что успешно уничтожила последние следы слез, Ис крикнула Миразану в тон:

— Вы помните пророчество?

Утвердительный вой.

— Что оно гласит?

Лира перевела один из ответов:

— Однажды из-за гор придут люди и мир не останется прежним.

Исмея кивнула.

— Ваш мир не останется прежним. И больше не будет обагряться кровью. Ни ради власти, ни ради справедливости. Ни королем, ни народом.

Да, она блефовала ужасно. Она всегда блефовала в таких речах, но всегда была уверена, но не теперь… Потому что какое у нее было право обещать что-то такое, когда она даже собственную судьбу поймать в кулак не смогла?..

— У ньяс достаточьно порфьири и багрянца, — ткнул Мир рукой в замершую позади них команду.

Поддержал. Волна благодарности затопила опустошенную душу императрицы.

Позади запела пикканту скрипка. Ис обернулась: Риньи. Шел невозмутимо, а вокруг него вились в танцах сирены. Шел к самому бушприту. Так, что пришлось им с Миром расступиться и пропустить капитана? доктора? ученого? музыканта?..

Между пирсом пристани и бортом корабля оставалось совсем ничего, но не столько, чтобы… Красный дракон вынырнул прямо под ногами доктора. Удобным мостиком, по которому, даже не моргнув, он и прошел.

Следом нырнули Финтэ, Риэн, Нарви и Воль, всплывая вместе с товарками, плещущими хвостами. А девушки выскочили на берег, как ни в чем ни бывало, босые, очаровательные, неземные…

— Идем? — подал ей обе руки Мир, подмигивая.

Она позволила ему подхватить себя за талию, поставить на борт, первым ступить на хребет дракона, увлечь ее за собой прямо на пирс…