Книга Исмея. Все могут короли, страница 166 – Кейт Андерсенн

А сердцу — стучать.

И толпе снесло крышу. И начался всеобщий праздник вместе с покрасневшими, не то от стыда, не то от боли, лучами заката.

И весь нижний Мирахан самозабвенно танцевал пикканту, кто как умел, и местные умельцы подхватили мелодию Риньи, и потом он вторил им, и пела Финтэ, и мир еще больше сходил с ума, а Риэн и Воль и Нарви танцевали не переставая, то с гвардейцами, то с буканбуржцами, то с тангарцами, то с кем-то еще, и алых рубах прибывало и прибывало…

А драконы столп за столпом брызг пускали в небо всеми цветами радуги. И так до самого озера. Мир кружил ее, не выпускал, как ни пытались то Барти, то Фальке отбить. Улыбался так, что не придерешься, не говорил ничего, кроме глупостей всем подряд вокруг, еще и на мираханском, и площадь за площадью… странное восстание нарастало как снежный ком, приближаясь к озеру с дирижаблем, к границе верхнего, нижнего города и Заозерного дворца.

Никто не выступал против.

— Хочьешь финьик?

Прозвучало слишком… неожиданно. Ис едва не уронила маску счастья, которую она так старательно удерживала на лице. Ах, надо же! Они дотанцевали до рынка. Отвечала холодно:

— Нет, спасибо. Я уже пробовала. Закончилась дегустация плохо.

— Пльохо?

— И финики, и мой провожатый — на дне канала.

Еще один разворот. Возможно, песен было и не настолько много… А народ, честно говоря, мотивировали и направляли Лира и Фальке. Где-то там, позади.

Тильда пропала куда-то. Вместе с Квиллой. В этом водовороте, калейдоскопе, вихре…

Из уголка глаза поползла предательская слеза. Мир цокнул языком, оглядываясь по сторонам. И, резко заставив ее сделать несколько крутых поворотов, ввел их в какой-то закоулок, прижал к стене. Ис вздрогнула. И горло сжалось: переулок… Теней?

— Исми… что сльучьилос?

— Ни…чего.

— Я жье вьижу!

Она отвела глаза. Это не тот переулок. Напротив уже видно то самое озеро. Огненное небо утонуло на его дне, а зеркало аэростата исчезло в небе.

— Исми! — он пальцами нежно обернул ее лицо к себе.

Его зеленые глаза были полны тревоги. Сережка тихо звякнула. Ис усмехнулась невесело, коснулась ее пальцем. Миразан перехватил ее руку. Поцеловал палец.

— Ти вьедь минья льюбишь.

— Нет, Мир. Не… люблю. Но сейчас не время.

Миразан даже отшатнулся, опадая спиной на стену напротив.

— Нье…, а чьто ето било? — он коснулся собственных губ.

В сердце дрожало и рвало в клочья. Что-то. Необъяснимое. Ис стиснула губы.

— Ты сам сказал — это на одну ночь. Это на сегодня. Мы его точно не забудем.

И она неестественно засмеялась.

— Ты хорошо постарался. Пойдем. Если мы пропадем с их глаз, до конца не до…

Но он успел поймать ее запястье, больно дернуть на себя, снова поворот, и вот: она снова прижата к стене, а он — нависает. И глаза его блестят теперь опасно… зло… разъяренно.

— Барти будет искать… — пробормотала Ис, теряясь. — Пусти!

— Я скрьучу головью Бартьи, йесльи он осмьелицца. Прьервать наш разговйор.

— Да что ты о себе возомнил! — Исмея топнула ногой в вестландской туфельке, но по башмаку ему не попала. Хотя целилась: он все предвидел и успел убрать. — Эмоции понесли — и ты уже меня целуешь в угоду толпе, новой эре, а разозлился, так гро…

И он снова ее поцеловал. На сей раз, жестко, сердито… Отнюдь не нежно, скорее… страстно. Коротко совсем. Отстранился, а она все глотала воздух как рыба.