Книга Исмея. Все могут короли, страница 201 – Кейт Андерсенн

Он укутал ее заботливо, легко потрогал нос. В темноте. Так запросто.

— Простите за фамильярность, но это лучше, чем заболеть горячкой, как ваша свита. К тому же… несмотря на то, что у нас есть право на такое соседство, никто не видит, Исмея. А я никому не скажу, так уж и быть.

Он говорил достаточно громко, чтобы слышать, и достаточно тихо, чтобы в сердце прокралось спокойствие, и голос его щекотал волосы на виске. Тело ломило и млело от усталости и медленно утоляемой жажды тепла, к тому же, шансов у нее против туши короля немного. И Ис плюнула на приличия и опасения. Она все еще начеку, но… воспользуется благами ситуации, сирена ее подери.

Доселе незнакомое чувство, что ситуация у кого-то под контролем.

— Я следил за вашими похождениями, Исмея, и вы произвели на меня впечатление.

Она даже хрюкнула, невольно расслабившись в объятиях чернотопольского короля.

— Еще один следил… Тунеядцы, а не короли.

— Вы про юного Раг-Астельмара? И почему я не удивлен? Вы очаровали этого талантливого мальчишку, Исмея. И сыграли решающую роль в становлении его нового королевства.

Мальчишку?!. Что ж… рядом с Аяном Мир и правда кажется мальчишкой. Таким… несерьезным, безответственным. Порывистым чересчур. Живым донельзя, но… мальчишкой. Не мужчиной.

— Второй принц был совершенно неподготовлен к бремени власти, но у него неплохой потенциал — согласны? Этот наивный, но такой горячий задор… Мне нравится. Возможно, однажды он дорастет до нашего с вами уровня серьезных монархов. И тогда Империи будет выгодно взять его в союз.

Возмутительно! Как можно говорить такое?!. Так хладнокровно и цинично.

— Как вам понравился Мирахан?

— Там вкусные финики.

И так отвратительно честно. Но только топольский король — не Империя. А говорит так, будто она у него уже в кармане.

Аян хмыкнул над ухом. От его дыхания было тепло. Ноги почти отогрелись, до боли. Это несомненное чудо, что она не заболела.

Топольский король по поводу всех своих поведений, по видимому, никаких угрызений совести не испытывает. И она почему-то не в обиде. Считала предателем все это время, а сейчас… Вроде бы понимает. Как это получилось?..

— Почему вас всех зовут Аянами?

Спросить будто больше нечего.

Ветер выл в темноте.

— А почему дубы зовут дубами, а ели — елями?

Ис пожалела, что не видит выражения его лица. Голос звучал серьезно, а вот сам вопрос — скорее как шутка.

— Не знаю. Кто-то назвал так. Давно.

Она даже сложила руки на груди.

Аян не ответил, только угукнул одобрительно. Словно она что-то умное сказала. Ис даже двинула его локтем в бок.

— Хотите сказать, вы — дерево?

— Хочу сказать, что это ВАШИ слова, Исмея.

Аян заворочался, как медведь. Медведь, пахнущий травой. Дуб, разминающий корни.

— Зачем вы решили выйти замуж?

Исмея не планировала подобных разговоров в такой обстановке. Честно говоря, она лелеяла надежду вовсе обойти их стороной.

Но надежда для монарха — непозволительная роскошь. Идешь и делаешь — разговор с надеждами короткий.

— Вы обещали подождать, пока мне станет лучше, ваше величество.

— Вам ведь уже лучше. Я не прав?

Она и забыла, что лежит тут… в объятиях врага. Темно, воет ветер, вагонетки несутся в неизвестность. И совершенно неуместный уют не выветривают ни обстановка, ни странная беседа. Хочется лежать так вечность. Вокруг бушует что-то, а она… в норке. Под сенью надежных ветвей, в тени крепкой скалы.