Книга Исмея. Все могут короли, страница 220 – Кейт Андерсенн

Он подошел мягким шагом, будто перетек с табурета вот прямо на расстояние дюйма, наклонился, не разрывая зрительного контакта, от чего под ложечкой заныло не только от голода, но и еще от чего-то необъяснимого, когда этот нахал взял и собственным пальцем ловко забрал всю мазилку и отправил себе в рот! Прохиндей — облизывается еще! По-прежнему довольно глядя на свою жертву.

Ис переводила взгляд со своего выпяченного пальца на его губы и обратно. Желание сорвать с них очередной поцелуй боролось с поруганным чувством справедливости.

— А тебе, значит, можно?! — в конце концов замахнулась она ложкой.

Но поцелуй сорвал он. И вкус мазилки они поделили на двоих, и Ис разомлела, и колени подогнулись вновь, и ложка не выпала лишь потому, что он подхватил.

Прошептал, едва отрываясь от ее губ:

— Так ми никогдьа нье пойедьим…

— А кто виноват? — лениво упрекнула Ис, не открывая мечтательно прикрытых век.

— Ти! — воскликнул Мир. — Ти виновата, такайа… такайа…

Ис засмеялась, чуть отстранившись: он выглядел совсем уж растерянным. И растрепанным. Король? Да ладно!

Он — Мир, и она — Исми, а прочее — им приснилось.

— Какая же?

— Мьне сьейчас назад льететь, и со всьем мьирлм сражаца, и коньца тому ньет и крайа, а с тобой не пойем дажье…

— Так я и предлагаю, — коварно потянулась Ис к миске с мазилкой.

— Ньет! — оттолкнул ее снова Мир, поспешно раскладывая остатки по кабачкам. — Рано!

Эстет сиренов. Уже давно бы поели…

Быстро, как хвостатая комета летних ночей, разложил все, сунул противень в духовку, охраняя от покушений императрицы, как курица цыплят, сгреб в ложку остатки и… сунул ей ложку в рот бесцеремонно. Усмехнулся, хватая за руку.

— И посльедний штрих. Акацьия.

Она хотела возмутиться, но содержимое ложки было слишком… восхитительным, чтобы обвинять его в невозможности полакомиться лососем. Все же, как мазилка — это куда волшебнее. Просто тает, вместе с внутренностями, и душа парит в звезды.

Он вздохнул в ответ на все, что прочел на ее лице. Все это и гораздо больше.

— И как я жьить типьерь бьез тибья буду, глюпая жьенщина?

Она едва успела вытащить ложку изо рта и бросить на стол, а они уже вылетели обратно под темное небо Элинтира.

Вот так… в этой вечности, с ним за руку… А она сомневалась.

— Как жаль, что мы не можем сейчас пожениться, — сказала она тихо, хотя точно откуда-то знала, что это все равно случится. Просто не сейчас. Просто скоро они расстанутся, но потом совершенно определенно встретятся вновь. И однажды — не разлучатся уже никогда.

Королевские дела, чтоб их медведи порвали.

Но все равно, с этого момента они будут идти по своей жизни словно вот так за руку под тихим светом Элинтира, где чаши огня сопровождают лучше любой охраны.

— Однажди ето сльючица, — сказал он так же уверенно, как она подумала.

— Обещаешь?

— Точьно тибье говорью.

— Смотри… В ночь солнцестояния все обещания, данные перед лицом леса, надо выполнять, — подмигнула она, цепляясь за его руку, как за жизнь.

Он внимательно посмотрел на нее блестящим взглядом. Кажется, хотел поцеловать. Совершенно точно хотел. Но сдержался и только улыбнулся ласково.

— Поетому и обьещаю.

— Я тоже.

Тропинка оборвалась под деревом, усыпанным снегом, словно свисающего слепками с… зеленых ветвей. А сладкий пьянящий аромат сбивал с ног. Ис подбежала ближе — снег оказался цветами, похожими на виноград. Это они пахли на всю ночь вокруг.