Книга Исмея. Все могут короли, страница 7 – Кейт Андерсенн

— Ваше императорское величество, всему виной мое желание проявить деликатность. Разумеется, мне отлично известно…

— И кого я умоляю забыть о деликатности?.. Буканбуржца! — Исмея на миг закатила глаза и прошла плавный полукруг по радиусу вытянутой руки партнера. — Где ты только нахватался этих манер, Блэквинг?

Барти Блэквинг улыбнулся одними уголками губ, отпустил ее ладони и прицельно щелкнул каблуками в невысоком прыжке.

— Во дворце, ваше императорское величество. Положение обязывает. Забылся.

— Смею заметить, что тебя как раз единственного не обязывает — счастливчик. Да и я не сахарная, Барти. Почему я каждый твой доклад должна напоминать об этом?! Мне назначить Жека Обри на твою должность?

Императрица гневалась. Впрочем, буканбуржец знал: не на его чрезмерную учтивость. Подобные выволочки за полтора года его службы сделались уже чем-то вроде привычки. Он никогда не протестовал, был неизменно учтив и предан. Он сам выбрал империю и не пожалел ни разу. А императрица… что ж — она тоже человек.

И гневалась на то, что, несмотря на несомненное благоденствие и расцвет империи, несмотря на практически безусловную поддержку подданных, в кулуарах ни саму «малышку Ис», ни ее идеи, ни ее деяния так и не приняли всерьез. Тому подтверждение и совершенно немыслимое гадкое обращение с нею дуче Фальке. Никакого уважения!

И можно было бы подавить такие поползновения в корне, но… она боялась. Боялась повторения восстания зимой года Эн. Он случайно услышал, когда она засела в башне дознавателя; иногда она забывала, что теперь это ЕГО комната. В тот первый раз малышка Ис распила целую бутылку фалангины в тайной канцелярии и продрыхла с ней в обнимку на когда-то принадлежавшей Фаррелу Вайду кровати до рассвета.

А Барти побоялся вмешаться и тихо прикорнул в коридоре. Тогда он понял, что сплетни не лгали, но никому бы и под страхом смерти не рассказал. Потому и согласился на аферу с подменой памятникового эскиза, автором которой являлся Чек Сваль.

Но прозвище «малышка Ис» ей очень шло. Если использовать его в верном контексте.

Исмея позволила себя прокрутить в очередном па и попыталась засунуть подальше уже привычную тоску по Фарру, который бы решил все ее проблемы. Это не поможет. Он больше не поможет. Ты выросла, малышка Ис… Незаметно шмыгнула носом. Барти на роль исповедника не годится — он вообще чурбан. Но с ним хотя бы можно не притворяться.

— Эрл Урсурс считает вашу политику «излишне толератной», — наконец ответил Барти, снова поймав свою недовольную повелительницу за талию.

И на миг безопасно стало от его спокойного тона.

— «Толерантной»?

— Так говорят наши законодатели моды со Свальбарда. Значит «избыточная степень терпимости».

Очередной «тренд». Ох уж этот Чек Сваль и его прихвостень ШурИк. Самоназначившиеся просветители Стольного.

— Но лично я считаю, что передать лавку «Тю пёкс» в руки свальбардцев было правильным решением, ваше имперское величество.

Ис уже почти весело фыркнула.

— Ты каждое мое решение считаешь правильным. И это не новость.

Отчеты о прибыли подтверждали, что оно и есть правильное. Вырванная из лап Урсурса, «Тю пёкс» расцвела под руководством Сваля и ШурИка, как в день своего открытия. В ней теперь можно даже купить маленькие украшения из звездной пыли.