Книга Исмея. Все могут короли, страница 86 – Кейт Андерсенн

Ис даже вытащила босые ноги из тапочек и отважно потыкала большим пальцем утрамбованный лопатой мираханца снег.

И кому холодно от одного этого слова — «снег»?.. Солнце палит, как летом, а снег… не тает. Мир важно сообщил, что так бывает высоко в горах. Мол, «изльучение».

Кроме того, сам дирижабль сверкал как зеркало — это амальгама. И отражал солнечный свет.

«Ради маскьировки. Видьишь — в амальгамье отражается ньебо, и ты дажье не можьешь сказать, насколько аэростьат вельик или мал, Исмьея».

И так оно и было. Ис долго стояла под тем, что, оказывается, и было аэростатом, тем, что был наполнено тем же газом, как тот, на котором шкварчали яйца и покрытые чем-то зеленым гренки. А еще варилась цикорра…

Ее аромат дразнил голодный желудок до блаженных колик.

В амальгаме отражалась незнакомая Исмее дерзкая фигура в красном. Ее фигура. Пытающаяся заглянуть в эти бесстыжие глаза. Ее глаза. И снег. И голубой огонь Мира под сковородкой и кастрюлькой. И Мир — такой же, как она: а багряной рубахе поверх багряных штанов. И желтый галстук. А у нее — желтый пояс…

И бескрайнее небо. И бель. И тепло. И будто — поймали за хвост вечность, а время остановилось. И ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Аян, Барти, Тириан и Кастеллет, Фальке, Нарви — это все будто был другой мир. Не тот, в котором она таким волшебным образом оказалась сегодня.

— Идьи, Исмьея. Готово.

Она с готовностью метнулась к столу, упала в кресло — о да, он правда поставил ей кресло в снег — обняла изящную чашку с цикоррой. Втянула в себя колдовской запах всем существом.

— Подождьи… — Мир зачерпнул маленькой ложкой из баночки что-то, похожее на мед. — Дьобавь кхи.

— Что?..

Ис презрительно скривилась, когда мираханец этой ложкой, полной желтого «меда» мешал у нее в чашке. И поглядывал на эту ее мину снисходительно.

— Масльо со специями. Попробуй.

Вот, испортил… масло в цикорру-то зачем? Молоко было бы лучше, или сливки. Черную еще можно, на крайний случай. До Авроры Бореалис все пили так.

И вообще, в ее чашке копаться ложкой… Но Мир так скептично поймал ее недовольный взгляд, что Ис тут же вернулась к тактике «спокойно — вдруг этот тип сошел с ума?» и послушно пригубила.

Удивилась — вкус мало того, что оказался насыщенным, горьким, душистым… глубоким. Пряным… Так еще и мягко стек в алчущий желудок, нежно стирая сосущее чувство под ложечкой.

— Что это?

— Масльо. Кхи. В Мираханье так пьют цикорру. Ньо, кажьется, у вас она тьоже есть?

— Есть… — кивнула Ис, оценивая гренку на тарелке перед собой: под жаренным яйцом скрывалось то, неизвестное, что-то подозрительно зеленое. Ха. Как глаза загадочного Мира. — Только мы пьем с молоком.

Мир проследил за ее взглядом и ухмыльнулся. Взял свою гренку и смачно надкусил, явно издеваясь. Желток лопнул и мгновенно вытек на его пальцы. Ученый крякнул, неожиданно сконфузился, начал облизывать пальцы, а Ис расхохоталась.

— Во дворце Чудесного Источника тебе такое не простили. Ну… зато пальцы у тебя теперь в тон галстуку.

Но смилостивилась и подала ему белую салфетку — даже о таких мелочах мираханец подумал. Мир мрачно промокнул лицо и руки.

— Ешь, — велел.

И заметно развеселился, когда Исмея повторила его конфуз. Только она специально держала под своим куском тарелку, потому поймала сбежавший желток куда следует.