Книга Исмея. Все могут короли, страница 89 – Кейт Андерсенн

— В прошльом году наткнулсья на ребьят, — он говорил с видимым удовольствием, будто долго себе с нем отказывал. Впрочем… если три с половиной года он был один… И только в прошлом — встретил тех вонючих бедняг… Ис даже поежилась. — Помог — они в лавьину попальи, так и стальи називать менья атаманом. От ньих я и узнал, что оказальса прав. Но квиксил… в общьем, не мог я перельететь нужную грьяду, как ни питался. Так что с тобьой, Исмьея… я просто витащил тузьа.

Ис сложила руки на груди и отступила на шаг, чтобы выразить абсолютное свое сомнение в той самоуверенности, с которой он изрек эту последнюю фразу. Ну да, помечтай, парень.

— И как ты докажешь своему королю, что я из Империи? Я даже одета в твой… багрянец.

— Твое письмо. Твой кречьет. Твоя перепьиска с Аяном.

Исмея вспыхнула и хватилась сумки — вот глупая, так повелась на этот багрянец, запах неведомых цветов, цикорру с маслом и аэростатные чудеса, что… где она теперь? Похлопала себя по бокам, будто это могло помочь в поисках. Выщерилась на забавляющегося зрелищем мираханца. Вор есть вор!

— Ты… читал?!

— Конечно. Ти — моя пленньица. Моя заложньица, Исмьея. Всье, что твое — мое.

Ну вот…, а только говорили по-светски, и так мило…

— Кстати, — он вытащил из-за пазухи свисток, некогда предназначавшийся Аяну, — ребьята говорьили о птицах, которие носьят письма…

— Не смей! — воскликнула Исмея, едва не бросаясь на парня.

Но было поздно. Мир подул, раздался оглушительный свист. И… ничего не произошло.

Ис злорадно потерла ладони. Возможно… эти гряды окажутся слишком высокими не только для дирижабля, но и для снежного кречета Шамси. Но Унь… Унь-то долетел.

Вон, сидит, греет перышки где-то на зеркальной амальгаме аэростата.

Унь — дело другое, проверенное.

Но Аян-то! Хорош… Да ни свистка ему, ни шестка! И уж тем более — свадьбы. Надул всех и сам раздулся, как индюк, довольный собой. Разоблачить- и дело с концом.

Пусть Кастеллет, и вправду, открывает газету. Народ должен узнать обо всем, и авторитет Черного Тополя падет. А знати придется признать, что она не глупая «малышка Ис».

И тогда… она выполнит свою миссию. И Тополь больше не будет угрозой. Сколько шерсти и вина они Оаку отвалили за ларипетру в последний раз?

Достаточно пустить слух… О, она бы посмотрела на лица их всех, а особенно — отца!

Мир с упорной верой глазел в небо и ждал. Заслонялся ладонью от солнца и живописно жмурился. Ис подозвала Уня по имени, и тот тут же слетел на плечо. Она почесала кречету шею, и тот блаженно прикрыл веки снизу вверх, как полагается.

— Это так не работает, — заявила она, ибо Мир отвлекся от неба и не то с завистью, не то с восхищением посмотрел на роскошно белую гордую птицу. Ис тоже была гордая. И роскошная. То-то же — знай наших. С достоинством она села обратно в кресло и велела: — Дай-ка мне бумагу. Пусть я твоя пленница, но делами моей Империи ты ведь заниматься мне не помешаешь? Твоим планам это не противоречит? Учьеный?

Мир с готовностью тоже уселся в свое кресло и весело подпер щеку кулаком. Свет играл в его опьяняюще зеленых глазах, как рыбки в пруду.

— Есльи ти надеешься, что твой Бартьи тебья найдьот…

— Да к сиренам Барти. Он и так меня найдет. В Мирахане.

— Он нье добьерёцца.

— Ты забываешь про подземные лабиринты. Друиды по ним ходят только так. А в моей экспедиции их двое. Аян сам пригласил нас в Запретную столицу, понимаешь?