Книга Последний из медоваров, страница 53 – Кейт Андерсенн

— Друзья, представляю вам Рони из МакАлистеров! Маленький конопатый эльфенок, - Джон фыркнул, а в зале раздались смешки. - И ничего нет в этом смешного! Кто скажет, что я не прав... пусть первый бросит в меня камень! Мы представим вашему вниманию хорошо известную "Ярмарку в Скарборо".

Джон подошел к ближайшему столу и, сев на его краешек, положил мандолину на колено. Покрутил колесики у сгиба, струны издавали протяжный крик одна за другой. По залу прошел гул. Я видела восхищенное лицо Анн, прачки, которая обо мне заботилась, маловерие в глазах Бресса - он умеет быть противным и, кажется, с Джоном они на ножах, какая жалость. Грозный интерес в позе самого лэрда и спокойствие дяди Дуга и дяди Тэма - дядя Тэм стоял у стены за лэрдом, и его было почти не видно. А еще сын лэрда - он как Терри, только... намного противнее.

Адар ждал угощений вместе с псами Дултара.

Но вот - Джон взял первый аккорд. И кивнул мне.

Я запотевшими пальцами приложила дудочку к губам. Джон мне подмигнул. Он верил в меня! И мелодия полилась:

На ярмарку в Скарборо когда ты поедешь,
Разыщи для меня ту, что живет в тех краях.
Любовью моей была она прежде...
Розмарин, полынь, петрушка, тимьян.

Дудочка слушалась меня без пререканий. Все-таки, эту мелодию мы с ней и горлицами играли вечно. И даже с Джоном. Он пел и все поглядывал на меня, и от того я взмывала в небеса.

Надо ли говорить... что всем безумно понравилось.

— Еще раз, еще раз! - кричал противный сын лэрда. Ага. А смотрел так презрительно. И громче всех смеялся, когда Джон назвал меня эльфенком.

— Не сейчас, - улыбнулся Джон спокойно. - Спасибо, Рони. А теперь... время и вам размять голоса, господа.

Очень жаль... я бы сыграла еще.

— Попозже, - шепнул мне Джон, заметив, то я расстроилась. - Нельзя давать зрителям все, чего они хотят, иначе тебя перестанут уважать.

И ударил по струнам. Задорно подмигнул куда-то в сторону Бресса и затянул... Каледонский марш! Я его знала почти наизусть, одна из любимых песен дяди Хэмиша и дяди Ле.

МакДауэллы тоже пели эту песню в лесу у костра. Наверное, это песня обо всех нас. Зал ожил - полился эль в кубки, начали притопывать сапоги, даже грозный лэрд со своим сынком заорали любимые мои строки:

Живи, Каледония, вечно!
Прекраснее нет страны!

И Джона было почти не слышно. Только лютня извивалась мелодией, будто стрекозы сошли с ума и порхали над лугом. Песня уже закончилась, а струны продолжали бойкую мелодию.

И посыпались требования...

— Про мельникову дочь!

— Менестрель, выпей-ка с нами! До дна!

— Я подхвачу куплет! Про разбойников!

— Да ты о чем, про пиратский клад!

И весь зал гремел, стоял на ушах, и я вместе с ним. Бресс раскраснелся, и мы с ним плясали кейли под историю горного гнома-колдуна, который зарыл клад сто лет назад, а после не мог вспомнить, где он...

И вдруг - Джон накрыл ладонью струны. И на мгновение сделалось тихо. А потом мандолина запела нежно. Как... дева озера.

Давно летит по земле молва.
Зеленеет древних холмов трава.
Меняют деньги на любовь
Зеленые рукава!

Это ведь я тоже умею! Джон кивнул. Я успела подбежать, запыхавшись, вытащить дудочку... И выводить мелодию рядом с чудесным, волшебным фейри Джоном наперекор туманным глазам того сына лэрда. А Терри улыбался.

После нашей песни зал молчал всего несколько ударов сердца. А потом взорвался криками, хлопками и новыми требованиями. Я не заметила, как рядом оказалась Анн.