Книга Аврора. Заря сгорает дотла, страница 122 – Кейт Андерсенн

— Но он ее там целует — Гаррик мне все рассказал! — возразила ревнивая подавальщица.

Ро открыла рот и захлебнулась собственной слюной, попавшей не в то горло. Упс. Она и забыла про столь ключевой момент...

— Слышала бы ты, как он восторгался!

Грудь Виннифреды обиженно вздымалась. Ро замахала руками поспешно:

— Мы сделаем, как в корейских сериалах — он просто наклонится и постоит, и ничего не будет, обещаю тебе! Я сама не горю желанием... Да вообще не горю. И не позволю...

Гадость какая — представить даже. А вот Фаррел — нормально, и она бы не против... Ах, все не в ту степь, Ро, все не в ту.

— Мы не будем целоваться, — твердо тряхнула головой Аврора. — Обещаю. А его восхищение... Он — поэт, Винни. Я бы с удовольствием...

— Я тебе не Винни.

Надменно фыркнув, подавальщица удалилась.

Мда. Такими темпами ее отравят в этом клоповнике еще до того, как наступит завтра.

Тильда подала голос, задумчиво раскрашивая хлеб:

— Я бы тебе не советовала с Виннифредой ссориться. Она — не только звезда нашего театра, ее еще и весь Нижний город обожает.

— Она что же, поет хорошо?

— Да как... перепонки в ушах не лопаются, и то дело.

Аврора повела бровями. «И то дело».

— Ведь даже если вы не будете целоваться по-настоящему, все равно все будут думать, что вы целовались, понимаешь? И... Фарр тоже.

Аврора ответила быстрее, чем подумала.

— Фарр такие места не посещает, я уверена.

— Это почему же?

— Ну... Он слишком для этого приземленный. И, вообще... при чем здесь Фаррел?! Я не хочу принимать никаких решений по его поводу!

— Подруга, так я и не прошу тебя об этом! — рассмеялась Тильда и протянула хмурой Авроре кусок хлеба.

Ро помрачнела еще сильнее. Отщипнула кусок хлеба, скатала в комок, засунула за щеку. Она ожидала этого момента. Когда захочется перестрелять всех, кто осмеливается существовать и нарушать ее дыхание и биение сердца. Из остатков приличия она буркнула:

— Напомни, почему мы — подруги?

— Потому что я на твоей стороне? — пожала Тиль плечами. — Ты как заря. Знаешь, будто была ночь, а теперь... все зашевелилось, вот-вот наступит утро... Ничто не будет как прежде. Я в восторге. Даже провозглашение империи ничего по сути не изменило. А ты... ты меняешь все просто тем, что ты есть. Вот... хочешь, чтобы ОК стали по-настоящему едины. Театр... Тогда надо действительно хорошо спеть. Лучше, чем Виннифреда. Чтобы нас на подняли на смех. Ты ведь точно поешь как соловей?

Болтовня Тильды, назвавшейся — и вправду ставшей — подругой, заставила Ро улыбнуться и поднять глаза. Проклятые пикси. Из-за них, из-за неверия, что она и правда может для кого-то что-то значить, что-то уметь, что имеет право бороться за главную роль, например... она теряет слишком много. Нельзя ведь сидеть в дыре и норе! Надо жить!..

Аврора схватилась за виски.

— Ты правда думаешь, что заря — это к лучшему?

Она любила говорить образами. Так проще. Чем сказать «я — к лучшему?».

— Я всегда говорю то, что думаю.

— А если она принесет надежду, которой в принципе нет?

Тильда хмыкнула.

— Вот что... Давай-ка пойдем отсюда, подруга. Боюсь, «От пуза» к тебе не слишком благоволит, да и ароматы тут явно не по твоему нутру — вся зеленая. Поедим гостинцы Кунста. Ты ведь можешь отказаться столоваться у Гаррика, верно?