Книга Аврора. Заря сгорает дотла, страница 205 – Кейт Андерсенн

В комнате ждал Фарр с мешками под глазами, а в вазе — все та же гипсофила.

— Ты так не выздоровеешь — сколько можно прыгать по потайным коридорам, — проворчала Ро. — Я бы тебе предложила чаю, на Кастеллет может вернуться в любой момент.

— Все, о чем я мечтаю — это поскорее протянуть ноги, — признал дознаватель.

— Я тоже. Тебе бы еще под ногу подушку положить… Постой, подложу. Эй, ты и сегодня пижамы никакой не взял?!

— А что такое пижама?

— Ох, темнота ты, темная твоя светлость… Знаешь, я как-то не планировала, что став «просто друзьями», мы будем спать в одной кровати.

Фаррел зевнул.

— Ох, Ро, мы спали в одной кровати еще когда были врагами… Не делай из мухи слона.

— Я делаю из мухи слона, по-твоему?!. Даже мне теперь не говори про нареченных!

Вот так они и стали жить: Фарр приходил тайком через кабинет по ночам и они засыпали, перекинувшись парой слов перед сном. А утром она пила кофе с Кастеллетом и обсуждала дела торговли и искусства.

И теракта будто бы никакого не планировалось. А вместе с тем… что Чак, что Фарр были подозрительно задумчивы за всеми этими разговорчиками.

Лавка с труднопроизносимым названием Tu peux venir quand tu veux делалась все более популярной. Правда, местные ее окрестили «Тю пёкс», и дело с концами. Ро сдалась и заказала новую вывеску, чтобы не щеголять опасным знанием.

К концу месяца в «Тю пёкс» можно было приобрести и жир морских медведей, и розовые браслеты-светилки из мигмара с моря Духов (все началось с того, что Фарр написал ювелиру, чтоб привести в приличный вид Аврорину защитную ларипетру), и вино с вулкана острова Сольдо, и вяленый овечий сыр из Бубильона, и, конечно, кружева бабули Вив. Гримо лично доставил презепе «дворец Чудесного Источника», а вот «явления Видящего» так и не нашел.

Презепе планировалось вручить в качестве подарка императрице перед премьерой. Ро убедила Тиль произнести восхвалительную речь.

Стольный дышал предвкушением праздника и полнился разноперыми приезжими. Гаррик солировал в своем понемногу улучшаемом «От пуза» до ночи, из лапшичной «Руззи» то и дело доносился смех, лавочки улицы Третьего Луча могли бубрики солить на зиму.

Репетировали, когда у строителей был перерыв на обед. Захариус травил байки вместо того, чтоб сидеть молча, и режиссеры Гаррик и Ро решили: пусть так оно и будет.

А Опера становилась все больше похожа… на классическое представление Авроры об Опере. И теперь поджилки тряслись, когда она думала, во что ввязалась. Это если в принципе не думать о вероятном теракте.

И вот… настал великий день премьеры. Под оконченный купол подняли люстру — в трех круглых желобках горел жир морских медведей.

И она, в розовом платье и с диадемой, выглядывает из-за портьеры украдкой… В полный ярко освещенный зал, где и партер, и пять лож, и золотые вензеля на стенах, и белые кресла, которые этот самый свет делает какими-то… нездешними. Ро теребит закрытый браслет-светилку и думает, что именно эту люстру будет удобно уронить в зал. Правда, противовесы есть по всем четырем углам…

— Волнуешься?

Это подошел сзади Кастеллет. Такой… сказочный в темном (впервые) костюме и такой… как прежде. С веселыми и озорными огоньками в глазах.

— Ты великолепна, милый партнер, ты знаешь? — и так искренне, открыто улыбнулся.