Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 148 – Кейт Андерсенн

Я пробормотала нечто невразумительное, пребывая в замешательстве от неожиданного чересчур близкого соседства с пропотевшим и просолившимся пиратом. Повертела бумагой, вытащенной из рукава, у него под носом.

— Ну, давай тогда уже после завтрака. Гупо, ты ж обещал похлебку? Пошли, Дик, нас ждет отличное лакомство.

Я почесала Голубинке шею. Еще не было возможности поблагодарить птицу за участие в нашем спасении.

Гупо встал с бочки, хлопнул себя по ляжкам.

— Ладно, мужики, пошли — накормлю.

— Да не может он быть госпожой Тильдой, — услышала я где-то позади шепотки ребят. — У той лицо ведь все в шрамах, потому и маску носит. Просто ее кречет неразборчив, кого клюет насмерть, а кого — сразу в друзья… Сиреново отродье эти птички…

* * *

Кают-компания оказалась не самым ужасным местом по сравнению с трюмом, пусть от столовых дворца и отличалась разительно. Темно, грязно, подванивает. Сидим один на другом, ложки и миски сомнительной чистоты, котел прямо на столе дымится, и все, что текло мимо, застыло слизью, которая вовсе не торопится становиться невидимой.

Мерзко. Но я твердо вознамерилась попробовать матросское варево — давно не ела, а ничего иного не предлагали. И, оглядываясь на общий звон и чваканье, запустила и свою ложку — предварительно отерев ее о Чаковы штаны, что явно чище.

К моему удивлению, похлебка оказалась вкусной — толстая кожура драконьих фруктов и семечки отлично заменили овощи, а бульон из диковинного нежнейшего мяса — наваристым и почти сладким.

— Ну как, Дик? — кажется, Дрок решил взять надо мной шефство.

Бруно и старик, оказавшийся его отцом, немного дичились, остальные же слились в одну толпу. Пили мерчевильское вино, нахваливали буканбуржский суп, закусывали гудруитянскими фруктами.

— Вкусно, — не стала врать я.

Гупо похвалился:

— А то. Мясо сирен — самый деликатес.

Я поперхнулась. Что⁈ Мы едим… кого-то из сподвижниц Финтэ⁈.

Бруно и старик одновременно бросили ложки на стол.

— Вы едите сирен⁈.

Седой Хью — Фрида сидела рядом и тоже благополучно меня не узнавала, но и, к счастью, не опровергала легенды Дика-островитянина — хлебал по-прежнему, только что-то шепнув дочери. Фриде кусок поперек горла тоже не встал. Подвох?.. Или потому, что у них есть повод ненавидеть сирен?..

Но это все же разумные существа. Какова же разница между разумными и нет?.. Если даже у деревьев есть некая разновидность сознания…

Я помешала ложкой в миске.

Ни в одних анналах не упоминалось, чтобы буканбуржцы употребляли сирен в пищу. Помахать гарпуном, обычно безрезультатно — да, но не…

— Редко удается подстрелить сирену, а вчера был урожайный день — целых две. Бульон из хвоста — это…

— Есть сирен — варварство, — с холодной яростью объявил Бруно.

— Ой ли?

Мати подпер кулаком подбородок. Отозвался Прум:

— Да ребята, после того, что они с нами творили… Я даже с большим удовольствием наверну это дело! Гупо, налей-ка мне добавки!

Зазвенели миски, половник, ложки. У всех, кроме Бруно и Старика — даже островитяне не погнушались. Я колебалась. Хвост — это все же рыбья часть… И желудок сводило все сильнее.

Старик сдвинул брови и ответил:

— Ты не понимаешь, Прум. Остров Гудру тесно связан с сиренами. Именно они защищают его от внешнего мира. Потому что цивилизация не приносит ничего хорошего. Это завещал еще бард Сваль, он же и заключил с ними союз. Сирены для каждого гудруитянина — главные божества.