Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 190 – Кейт Андерсенн

В голосе его сквозила столь отчаянная надежда, что мы все, как один, повернулись к капитану. В прошлый раз нас тоже приглашали на терру инкогнита, и у нас, собственно, тогда уже не было выбора. Но сейчас мы на борту — и он есть. У этого туземца есть аркебуза, а хорошо вооруженное население уже само по себе подозрительно.

За спиной человека в шубе случилось движение и… на фоне ослепительного снега что-то огромное встало… на задние лапы.

— Это еще что⁈ — воскликнул король Басс в ужасе, заслоняясь рукой.

Появившемуся зверю человек в шубе едва достигал до покатого плеча. Зверь был желтовато бел. Как шуба человека. И только нос черный, глаза и огромные когти — их и отсюда видно. Совершенно мирный взгляд, невинная морда. Но крепкие челюсти сдают с потрохами кровожадную натуру.

Как бы потроха не остались от нас. Если мы сойдем. Перед глазами моментально заскользили отдельные обрывки китового нападения, нещадно затошнило, и мне пришлось крепко сцепить зубы, задышать сквозь них мелко и часто, чтобы… сосредоточиться на том, что китов нет, что мы в безопасности… Относительной, но все же.

— Заждался уже тебя, — между тем, громко и открыто засмеялся человек, потрепал зверя по холке, как… Аврора трепала когда-то своего белого Какадука.

Зверь ему ответил утробным рыком. Дружелюбным?.. С любопытством потянул длинным носом воздух. Чихнул. Воззрился в сторону «Искателя», подслеповато щуря мелкие глазки. Лапы сложил на массивном животе.

Вернувший себе королевское выражение лица Басс выдал вердикт, оглаживая свежевыбритый подбородок:

— Похож на… морского медведя. Только белый.

— И с лапами вместо хвоста… — добавил рулевой Барм.

— Да ладно, — весело откликнулся Чак, — в топольских горах тоже бывают, только черные. А этот белый — эка невидаль, снег все-таки…

— А ты прям видал.

— А и видал, дядя Тири. Твоей милостью.

Сказано было весьма ядовито, пусть и с улыбкой. Король Басс вспыхнул обидой: «предательство» Лукреция Жан-Пьери было занозой и в его гордой душе. Он мгновенно побагровел, сжал кулаки:

— Я ведь даже принес тебе извинения, стервец!

Вероятно, в предыдущий и последний раз они поговорили как люди — отколошматили-то друг друга заранее, пора и честь знать. Но сейчас про это забыли. И про колошматенье, и про человеческие разговоры. Мне пришлось ухватиться за Чаково плечо, когда он наскочил на его бывшее величество с неожиданно яростным и в некой мере справедливым:

— Думаешь, одних извинений за ТАКОЕ достаточно⁈.

Фаррел же Вайд, как и подобает капитану и мужу в чрезвычайно ситуации, не стал растрачиваться на мелочи вроде белых медведей и старых раздоров, встал между спорщиками и отстранил каждого ладонью в грудь, а затем невозмутимо повысил голос в сторону берега:

— На берегу найдется знахарь?

— Знахарь⁈. — удивился друг белого медведя.

Король и Чак, все еще прерывисто дыша, отвернулись друг от друга. Ждать, что эти двое умерят свою гордыню и горечь — все равно, что ждать от горизонта, что он позволит дотронуться пальцем до своей линии. Нам несказанно повезло, что на борту им не особо пришлось пересекаться. В кубрик король не захаживал, а квартирмейстер столовался вместе с командой. Наверное… потому что… я была Диком. Ведь раньше он и Шарк трапезничали с капитаном.