Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 187 – Кейт Андерсенн

В мыслях наступил полнейший разгром. Я покралась к веревке.

Чак захлопнул дверь за воспрявшей духом девочкой и застал меня как раз за натягиванием штанов. Сложил руки на груди, ухмыляясь. Я не попала ногой в штанину и свалилась.

— Что? — насупилась.

— Ничего, — покачал Чарличек головой. — Просто тебя люблю.

И, подняв шкуру, стал застилать сбитую постель. Бросил еще цветастое мерчевильское покрывало, поставил сверху поднос.

— Посмотрим, — хлопнул он в ладоши довольно, — что нам тут подали… Садись быстрее, трусишка!

Откупорил мой калебас, сунул в него нос, зажмурился блаженно:

— Цикорра! Хочешь? — и протянул мне.

Я отобрала калебас и проворчала перед тем, как сделать глоток горячего горького и пахучего напитка:

— И именно неожиданная любовь вывела эту красивую теорию про жеоды.

— Именно, — кивнул Чарличек со всей серьезностью, и я поперхнулась. — До штиля я и не догадывался, что кто-то может поселиться в моем сердце, — он пожал плечами. — А тут… я знал, что потеряю тебя… Но внезапно осознал — то тепло, которое ты подарила, все равно останется со мной, именно потому, что я… смиряюсь с неизбежным, а не злюсь на то, чего не могу изменить. Твое тепло, Тильдик, твоя безответная любовь изменили совершенно все, и я наконец понял все эти странные загадки мира, они вот здесь… — Кастеллет прижал руку к сердцу и вгляделся в меня с тем трогательным доверием, от которого мне сделалось даже неловко. — И я впервые чувствую себя по-настоящему свободным. Так что — да, это твоя любовь изменила меня.

Пряча взгляд, я уселась напротив на покрывало, подогнула под себя ноги. Схватила холодный кусок мяса, вгрызлась зубами: вероятно, жарил капитан Барм, потому что приготовлено на славу, а не лишь бы желудок набить. Даже травы есть. Прихлебнула из калебаса.

— Ты безобразно сентиментален — знаешь, светлейшество? — потому что что тут еще скажешь?.. Он вечно говорит намного больше, чем следует.

Чарльз рассмеялся, перегнулся через поднос, взъерошил мне волосы и наконец принялся за еду.

— Только чтобы восполнить недостаток этого качества у тебя, дражайшая жена и кудесница. О чем будет следующий научный трактат? Предыдущий, говорят, был хорош. И даже увлекателен — что трактатам и кудесницам несвойственно, как я думал…

Мы продурачились весь завтрак и вылезли на палубу только к полудню. Мой неповторимый бубрик. Я спрячу его в своей жеоде и никуда не потеряю, каким бы ни было путешествие жизни.

* * *

Мы входили в странный длинный, изрезанный ледяными стенами залив как можно тише — кто знает, что за жители населяют эту белую землю, название которой, вероятно — «Шпицберген»?.. Пусть Нарви и считает, что все здесь нормально, но мировоззрение сирен заметно отличается от человеческого.

Со мелких льдин у подножья фьордов на нас меланхолично взирали морские медведи. Пару раз я, замирая, провожала глазами черные спины китов-убийц. Но те больше не нападали. Только пару раз выпрыгивали из воды, блестя на солнце своими черно-белыми великолепными телами. Будто резвились, провожали «Искателя» из чистейшего озорства.

Может, так и было, но от ладоней до грудины все равно подергивало ледяными уколами мурашек.

Чак говорил, что безумный Шарк прикончил еще двоих убийц, в пылу схватки потерял кристалл, был ранен, но спас его Фарр, втянув к себе, и в конце концов оставшаяся пятерка сдала позиции и уплыла в темноту ночи. Тогда слабый отблеск огонька нашей жаровни и помог им вернуться.