Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 40 – Кейт Андерсенн

Прогремел гром. Вдалеке. Судя по всему, гроза удалялась. Но швыряло по-прежнему прилично. Меня сметало в стороны то и дело.

— Ты знаешь, Фарр… Я никогда не говорила тебе, но… спасибо.

— «Спасибо»⁈

Кажется, он удивился. И голос его донесся из иной плоскости: похоже, мотыльки справились с заданием. «Искатель» снова дал крен, и Фарр с руганью въехал в стену. Я кивнула.

— Что был для нас скалой. Всегда. Но ты не обязан.

Его дыхание вдруг оказалось где-то рядом. Возмутительная темнота. Пальцы легко пробежали по моим бинтам. Все равно хотелось скривиться — потревожил раны.

Хотя я даже скривиться не могла.

— Ерунда. Как себя чувствуешь?

— Не ерунда. Правда…

— Тиль, ты сейчас не в том положении, чтобы спорить.

Он коснулся моей шеи — тоже не пострадавший сегмент, надо же! Их находится все больше и больше. Жизнь продолжается, Тиль, ты ведь знаешь. Выше нос!

— Ты горишь!

Я усмехнулась.

— Естественно. Воспалительный процесс — нормальное положение дел при ранах подобного плана. Я выглядела… слишком чудовищно?

Я вспомнила птицу и меня передернуло. Страшно… Страшно, как ни крути. А что, если на меня… теперь без дрожи не взглянешь?..

Фаррел меня легонько обнял и погладил по спине.

— Красота души важнее, Тиль.

Я хмыкнула, физически ощущая, как под примочками и повязкой мокреют глаза.

— Мне нельзя плакать — доктор запретил снимать повязку. Ты уже говоришь, как твоя великолепная жена. Я так вас и не поздравила… Но сейчас вряд ли удачный момент, да?

Он хмыкнул где-то в сторону уха. Я почувствовала движение воздуха. Так вот почему я так хорошо слышу — доктор оставил уши открытыми.

— Да.

— Какое облегчение.

Он снова выдохнул теплом. Красноречивые речи никогда не были моей сильной стороной.

— Фарр, мы что-то придумаем. Кажется, я знаю, как добраться невредимыми… Мы нужны Джарлету. Но пока я ничего ему не скажу. И он вас не убьет.

Фарр сжал меня в объятиях сильнее. Теперь к моему уху прижалась его небритая щека. И, кажется, я услышала, как он хлюпнул носом.

— У нее нет охранки, Тиль… И никто не отдаст ей свою. Вдруг она… снова прыгнет?

Я похлопала его своей великолепной лопастью по спине. Да. Ро может.

— Но ведь ее… стерегут. Не позволят, я думаю. Чак, опять же…

— Судно по правому борту! — донесся сверху слабый крик.

С верха мачты да до самого трюма… Вот потому и слабый.

— Только этого не хватало, — сказал Фарр, оставляя меня в покое.

И, кажется, поднимаясь на ноги.

— Чего?

— В этих водах мы вряд ли встретим буканбуржское судно, они редко заплывают так далеко. А если это «Звезда Востока», то…

— … пираты своего не упустят, — закончила за него я.

Моя школа. Отношения Мерчевиль-Буканбург всегда отличались бурной драмой. Вот, жена Джарлета тоже в ней пострадала, говорят.

— Или торговцы.

В нашем трюме раздался стон и шорох.

— Сирена, — одновременно вспомнили мы с Фарром про забытого соседа.

Я — с вопросительной интонацией, он — с утвердительной.

— Не молчи, — толкнула я друга в бок. — Здравствуйте, — сказала в пустоту и поклонилась, едва не свалившись.

Не полагаю, что это подходящее начало для вступления в контакт с представителем иной цивилизации, но вежливости пока никто не отменял.

— А что мне говорить-то?

Фарр звучал брезгливо, мне даже сделалось стыдно за его манеры. Я лягнулась ногой, надеясь, что достану до своего несносного друга детства.