Книга Академия Последнего Шанса, страница 2 – Наталья Добкевич

Одна из книг сверху вдруг дёргается.

Я замираю.

Мне показалось?

Книга дёргается снова. Сильнее. Из-под обложки, стянутой ржавой цепью, начинает сочиться дым. Чёрный. Маслянистый. Он пахнет... мамой. Тем днём.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом несётся вскачь.

— Стоять! — крик раздаётся слева, резкий, властный.

Я оборачиваюсь.

Из-за угла вылетает мужчина. Высокий. Черноволосый. Плащ развевается за спиной, хотя ветра нет. Он выглядит как сама смерть — красивая, опасная, неотвратимая.

— Отойди от телеги! — рявкает он, и я подчиняюсь раньше, чем успеваю подумать. — Это проклятый фолиант!

Но поздно.

Книга взрывается.

Фонтаном тьмы, которая вырывается наружу, разрывая цепи в клочья. Тени — живые, голодные, злые — рвутся в разные стороны. Одна летит прямо на меня.

Я вскидываю руки, чтобы закрыть лицо. Дура. Это же магия, от неё руками не заслонишься.

Но тьма... останавливается.

Зависает в воздухе в дюйме от моих пальцев. Дрожит, будто принюхивается.

А потом её всасывает мне в ладони. В кожу. В кровь. В самую середину, туда, где у нормальных людей живёт душа.

Это похоже на первый глоток вина после долгой жажды. Обжигающе. Сладко. Страшно.

Тихо.

Я смотрю на свои руки. Кожа чистая. Ни следа. Ни царапины. Только лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Ты... — голос мужчины звучит странно. Сдавленно.

Я поднимаю глаза.

Он стоит в трёх шагах. Смотрит на меня так, будто я привидение. У него глаза цвета расплавленного золота. Красивые. Страшные. У хищников такие.

— Ты маг? — спрашивает он.

— Нет, — выдыхаю я. — Я... я пустая. У меня нет дара.

— Я не чувствую в тебе силы, — говорит он медленно, будто сам себе не верит. — Совсем. Но ты только что впитала чистую скверну. Так не бывает.

Вокруг уже собираются люди. Выбегают из дверей, выглядывают из окон. Кто-то кричит, кто-то размахивает руками.

Мужчина делает шаг ко мне. Ещё один. Теперь мы почти вплотную. От него пахнет дымом и дождём. И чем-то ещё — терпким, мужским, от чего внутри всё сжимается.

— Как тебя зовут? — спрашивает он тихо. Чтобы никто не слышал.

— Айрис Ланье, — шепчу я. И добавляю, сама не знаю зачем: — Я... я здесь работать.

Он усмехается. Усмешка выходит злой. Но в глазах — что-то другое. Не злость. Интерес? Узнавание?

— Работать, — повторяет он. — Ну-ну.

Он отворачивается, делает знак подбежавшим магам, чтобы разбирались с книгами. Потом снова смотрит на меня. Взгляд задерживается на моём лице, на мокрых волосах, на дрожащих руках.

— Добро пожаловать в Академию, Айрис Ланье, — говорит он. — Кажется, здесь начинается самое интересное.

Он уходит. Быстро, не оглядываясь.

А я стою под дождём, чувствуя, как в крови пульсирует чужая тьма, и пытаюсь вспомнить, как дышать.

Я не знаю, кто он. Не знаю, что со мной только что произошло. Но одно я знаю точно: моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Мама говорила: если тьма проснётся — беги.

Но куда мне бежать, если эта тьма теперь во мне?

---

Меня поселили в каморке под лестницей.

Я не шучу. Буквально под лестницей. В углу северного крыла, где никто не ходит, потому что тут сыро, темно и пахнет плесенью. Моя комната — это бывшая кладовка для швабр, в которую кое-как втиснули узкую койку, шаткий столик и табуретку на трёх ножках.