Книга Попаданка для Лорда-Дракона, страница 32 – Тоня Рождественская

Домой… Как странно это звучит, после того как я только что покинула его. Причем по собственному желанию… да и еще с таким трудом…

Дом, значит…

Я оглядываюсь.

Белые крашеные стены, неровные, словно никто никогда и не старался сделать их хоть немножко более приемлемыми, странные картины в рамках и без, почему-то изображающие листья, непонятные объекты и портреты людей, которых не примет ни одно приличное общество. Грубо сбитые шкафы с книгами, потрепанные кресла без единой завитушки, старый ковер…

Все здесь кричит о том, что владельцы не принадлежат к высшему классу. Никакого золота, никаких украшений, ни скульптур, ни парчи… И все же, отчего-то мне тут нравится. Не знаю почему. Может оттого, что скромное убранство не требует этой привычной гонки за чем-то лучшим? А может, потому что сквозь непривычный вид пробивается необъяснимое чувство уюта. Во всяком случае солнечные лучи, проходящие сквозь невесомую занавеску без узоров, и правда создают в воздухе нечто волшебное.

Я стараюсь встать, но тело по-прежнему слушается с трудом. Не удивительно, после всех зелий, которые в меня вливали эти странные врачи… Голова по-прежнему словно в тумане. Хотя, может, это просто последствие перемещения? Пока трудно сказать…

— Эй, – слышу я уже знакомый голос, и появившийся на пороге мужчина улыбается мне, являя добрые складки вокруг глаз. – Тебе нужно отдыхать, не перетруждайся. Если ты что-то хочешь, позови меня!

Человек ставит на маленький круглый столик рядом со мной кружку дымящегося чая и тарелочку с немного неказистым печеньем.

С любопытством я отщипываю кусочек. Рот заполняет непривычный вкус. Я ожидала сладость, в любом своем проявлении, а вместо этого получила терпкую соленую консистенцию с даже слегка горьковатым послевкусием.

— Штранно! – не сдерживаюсь я, откусывая еще раз.

— Почему? – удивляется человек. – Это же твое любимое, сырное…

— Правда? – на сей раз удивляюсь я.

Кому-то и правда может нравится такой странный десерт? Весьма непонятный мир.

Однако, я и не замечаю, как приговариваю половину тарелки, пока рассматриваю окружающую меня действительность.

— Ой! – немного пугаюсь я, как всегда, когда забываюсь и позволяю себе съесть чуть больше, чем обычно.

Я неохотно отодвигаю от себя печеньки, явственно представляя недовольное лицо дяди. Но человек передо мной явно не считает, что я переборщила. Он тихонько смеется в кулачок и протягивает мне еще одну.

— Ешь-ешь, – говорит он. – Я купил много. На сегодня точно хватит!

— Не могу, – хмурюсь я. – Если буду столько есть, то растолстею, как тетушка Жеолетт.

— Кто? – спрашивает мужчина, прищуриваясь.

Ой! Нужно лучше следить за словами. Раскрываться пока рановато. Кто знает, какие опасности ждут меня в этом мире…

— Не берите в голову, – отмахиваюсь я.

— Мне казалось, я знаю всех твоих теток, – хмыкает человек. – Вряд ли среди них есть кто-то по имени Жеолетт.

— Это шутка, – немного наигранно улыбаюсь я, пытаясь понять по его лицу, заподозрил ли он что-то, но мужчина похоже не считает мою болтовню излишне странной.

Он мило улыбается и снова протягивает мне печенье.

— А вот насчет него я не шутила, – говорю, решительно откладывая сдобу в сторону.

— И с каких это пор тебя волнуют такие мелочи? – удивляется тот.