Книга Ведьмина роща, страница 64 – Елена Абрамкина

Зашипело, завыло под ногой, задергалось, точно змея. Взвизгнула Глаша, на кровать прямо в обуви заскочила.

— Ведьма неблагодарная! – выл Фимка, приглаживая помятый хвост. – Жизнью рискуя, пропитание ей добыл, а она мало того, что обед мой за пазухой спрятала, так еще и достоинство мое в грязь втоптала!

У Глаши от испугу опять в голове помутилось, да только смешно так стало, что мочи нет: упала лицом в подушку и всхлипывает от смеха.

— Порыдай-порыдай, погорюй, что благодетеля своего едва не погубила. – Фимка сердито посмотрел на клок шерсти, который сквозняк легкомысленно гонял по полу. – Да погромче – может, смилуюсь да прощу.

Глаша колени к груди подтянула, руками себя обхватила, успокоиться пытается: и плохо ей так, что голова кругом идет, и смешно до слез, а как на кота глянет, так еще пуще смех ее разбирает. А тот отвернулся, хвост раненый разложил на полу, языком разгладил да в окно смотрит гордо.

— Ладно уж, прощаю, – выдержав паузу, вздохнул Фимка. – Не убивайся так, а то и впрямь убьешься, а с меня потом спросят.

Глаша насилу смеяться перестала, до воды дотянулась да прямо на лицо себе брызнула, а Фимка на постель запрыгнул, морду усатую под руку ей сунул, замурлыкал:

— А я тебя утешать пришел, чтобы глупостей про Хожего не думала. Он цветы положил и уж на крыльцо подниматься стал, но его Кондрат окликнул с улицы. Да так окликнул, что тот сразу смекнул: беда стряслась. Нельзя Хожему, чтоб непорядок был в его владениях, понимаешь? Вот он вместе с Кондратом и убежал. А меня просил тебя утешить, объяснить все. Видать, лучше меня знает повадки твои, я и не подумал, что девушка из-за цветов рассердиться может так, что чуть собственного спасителя не прибьет!

Фимка замолчал, ухо под пальцы подставил и жмурится на солнце.

Глаша кота почесала, погладила, но не терпелось ей узнать, что у Кондрата стряслось.

— Так отчего ж ты сразу мне все не сказал? Я уж час над букетом этим страдаю, сердце мучаю.

— Ну и глупая, – меланхолично отозвался кот, приоткрывая один глаз. – Не велено мне рассказывать ничего. Только передать, что не по своей воле Хожий с крыльца твоего спустился, а долг его позвал.

— Ну Фимочка, милый, расскажи. – Глаша коту шейку чешет, по спинке гладит, упрашивает. – Я Глебу не скажу, что от тебя узнала. Со мной же теперь все звери да птицы говорят, мало ли кто на хвосте принес.

— Не могу, не умасливай. – Кот растянулся у нее на коленях, бок мягкий подставил, лапы свесил. – Вот тут еще сбоку почеши.

— Ах, ты так! – Глаша схватила его за шкирку, подскочила к окну да вытянула кота над клумбой с розами. – А ну рассказывай, не то прямо на розы брошу! Да быстрее, сил у меня немного, а ты больно тяжелый!

Повис Фимка над клумбою, зажмурился со страху, захныкал. Знает негодник, коли розы попортит, тетка Варвара с него три шкуры спустит, никакой Хожий не поможет.

— Не губи, Глаша! Расскажу что знаю! – взмолился Фимка.

Глаша кота на подоконник перенесла да все за шкирку держит, не ослабляет.

— Рассказывай! Ты ведь, пройдоха, не меня утешать пошел, а вслед за Глебом тайком направился.

— Направился, – захныкал кот. – До двери Оксанкиной за ним крался незамеченный и там уж почти в дом пробрался, да не пустил меня Хожий на порог, к тебе погнал.

— Неужто и не рассказал ничего? – ухмыльнулась Глаша, а сама на кота хитро так посматривает да к окну его тихонько тащит. – Не поверю, что от тебя утаилось что-то!