Онлайн книга «Ведьмина роща»
|
Глаша от голубки глаз отвести не может, все дивится. Насилу опомнилась и головой покачала: — Да что ж гонять тебя зря буду за своими капризами? Ничего мне не нужно, лети по своим делам. Не улетает голубка, сидит да смотрит на нее: — Не за капризами, а за верой твоей полечу. Любопытно Глаше: а как и вправду научилась она зверей да птиц понимать? Да только как проверить? Что попросить у птицы, чтобы в сказку поверить? — Принеси мне земляники веточку, если поспела уже. Встрепенулась голубка да в окно выпорхнула, а Глаша принялась руки свои разглядывать. Узоры растительные стали больше: уже не один тоненький стебелек вьюнка, а широкая плетеночка-косичка, то здесь, то там украшенная бутончиками и цветами. Чем больше Глаша смотрела на плетеночку, тем ярче светилась она мягким, теплым светом. И от света этого наполнялась душа веселым трепетом, так и хотелось бежать на луг, умыться росой, а потом затеряться в роще, обняться с белоствольными березками, заслушаться пением птиц. Да только взгляд Глашин то и дело цеплялся за ленточку, на руке повязанную, за обгорелый ее краешек. И страшно становилось, так страшно, что бежать хотелось не на луг, не в рощу, а прочь из деревни – в город родной, в уютную квартиру, в комнатку маленькую, с сестрой одну на двоих, в самый дальний уголок за шкафом, где было у них с Аксюткой тайное местечко для самых-самых сокровенных разговоров. Но понимала Глаша, что ни Аксютке, ни отцу с матерью про ведьмино колдовство рассказать она не сможет и ленточку с обгорелым краем не покажет – никому не покажет и не расскажет, кроме Глеба. А он и без того уже знает все и ленточку сам у ведьмы отобрал да ей повязал. Вспоминала Глаша его глаза черные и узоры на руках крепких да нежных, и страх точно выцветал на ярком солнце, точно замыливался, стеклом мутным закрывался, снова тепло на душе становилось да радостно. «Что же это получается? – рассуждала Глаша, а сама пальцем вдоль узора скользила. – Сказка с жизнью тесно переплетается, так тесно, что и границы уж не видать. Неужто и правда ведьма я? А Глеб?..» Голова снова кругом пошла, оторвалась Глаша от узоров своих, перехватила наспех волосы резинкою и на кухню направилась. Но далеко не ушла: дверь закрыта оказалась. — Заперли тебя? Глаша оглянулась: на окне сидел толстый серый кот и брезгливо вылизывал лапку. «Неужто и кот говорящий?» – удивилась Глаша, подкрадываясь к подоконнику. Постояла немного, шерсть серую густую разглядывая: так и играло солнце на холеной, лоснящейся шкуре, так и переливался весь кот, точно пылью золотой обсыпан. Сидит, лапку чистит да на Глашу точно с усмешкой поглядывает. Обидно ей стало, что кот над нею потешается, распрямила плечи, в сторону двери глянула и нахмурилась: — Заперли, Фима. А я есть хочу – кажется, что угодно бы съела! Кот перестал вылизываться и поднял голову: — Ну так выберись через окно, оно широкое, пролезешь. А уж там найдешь чем поживиться. Глаша высунулась во двор, посмотрела кругом и вернулась к столу. — Нет, Фима, куда ж выбираться? Там клумба, да и высоко. Кот спрыгнул на ковер, потянулся, сделал круг по комнате и остановился около Глаши: — Могу предложить мышь или воробья. Я, правда, уже отобедал, мне теперь на солнышке на крыльце лежать положено, но для тебя могу и отвлечься. |