Книга Лавка «Любовные снадобья», страница 49 – Татьяна Ма

Наутро Лиза проснулась довольная и полная сил. Вчера ведь она самой себе доказала, что не лыком шита! Взяла и наколдовала Бьюти шикарные волосы. Хоть салон красоты теперь открывай. Да и и с Бьюти они нашли общий язык. Лизе ох как не хватало подруг, ведь там, в оставленном ею мире, у нее их было множество, а здесь ушлая кошка и больше никого. Некому эти дни было поплакаться и рассказать о своих бедах. Нельзя, конечно, сказать, что Лиза от отчаяния была готова впасть в депрессию, да и что такое отчаяние, она знала только примерно, но очень уж хотелось поделиться с кем-нибудь правдой: и о своей неприспособленности к колдовью, и о надоедливом Дамми, и о настырном, то и дело появляющемся на ее пороге огнеборце, и о мозолях на пальцах.

Теперь вот хоть Бьюти есть, девушка неглупая, в меру рассудительная и веселая.

Быстренько умывшись и почистив зубы, Лиза спустилась в кухню, приготовила себе нехитрый завтрак, порезав овощи, сыр и колбасу и сварив кофе.

После завтрака у Лизы в планах было навести порядок в оставшихся жилых помещениях и наконец-то начать разбирать хлам в самой лавке «Любовные снадобья». А ведь еще был мертвый сад, в котором не зеленело ни одного листочка, не краснело ни одного лепесточка.

Со спальней на втором этаже Лиза управилась быстро. Комната была хоть и захламлена, но не так сильно, как кабинет, из которого накануне Лизе пришлось вывезти тонны грязи.

Помещение, которое Лиза окидывала внимательным взглядом, судя по всему, предназначалось для гостей. Интересно, кого это старая бабка Кортни здесь привечала? В комнате имелась кровать, приличный по размерам платяной шкаф, столик с заляпанным черными пятнами зеркалом, кресло, канапе и круглый столик между ними.

С паутиной в углах и пылью, усеявшей пол густым слоем, Лиза справилась методом бабки Прасковьи: тут помела, тут потерла, тут помыла. И так раз десять. Обои на стенах и ковер пришлось заменить методом бабки Кортни, а именно: щелчком пальцев. Методы эти Лиза чередовала: где колдонуть, где метелкой махнуть, где пальцами щелкнуть, где тряпкой провести. Спустя каких-то полтора часа спальня преобразилась. Бесстекольное окно украшали ярко-розовые воздушные занавески. На кровати возвышалась гора подушек в кипенно-белых наволочках. Покрывало цвета яркой фуксии само собой идеально разгладилось, стоило только Лизе пригрозить ему пальцем. На полу раскинулся светлый ковер: лавандовое поле, которое пересекала молочная речка с кисельными бережками; вон даже, кажется, печка стояла, а по мостику через речку мальчик с девочкой бежали, а над ними гуси-лебеди летели.

— Да ну их! – решила Лиза, и тут же вместо норовящих ухватить детей за шиворот гусей-лебедей появились белогривые лошадки облаков. – Так-то лучше.

Стены Лиза украсила простыми белыми обоями, а оттертый от грязи шкаф имел белые же дверки с ярко-розовой окантовкой в виде цветочного узора. Внутренности шкафа были чистыми – на полках ни одной пылинки. Правда, и никакой одежды здесь не было. Видимо, комната и в самом деле предназначалась для заезжих гостей.

Лиза подумала, что в следующий раз, если Бьюти засидится у нее допоздна, то она сможет заночевать в этой комнате. Медововолосой красавице наверняка придется по вкусу розово-белое безобразие. Самой Лизе такая расцветка не очень нравилась. Себя она никогда принцессой не воображала, а во всех детских играх, в которые они играли с подружками, Лизе чаще всего доставалась роль Бабы Яги, злой училки МарьИванны, болотной кикиморы или страшной ведьмы. Теперь-то Лиза понимала, что неспроста ей всегда нравились личности сказочно отрицательные: это гены Кортни так себя проявляли.