Книга Лавка «Любовные снадобья», страница 96 – Татьяна Ма

Лиза держала ладони у колена огнеборца. Она закрыла глаза и попыталась представить, как огненная капля выходит из-под кожи мужчины и испаряется, однако, сколько она ни сосредотачивалась, ничего не происходило. Только у самой Лизы на лбу выступил пот, а огневец как горел радужным сиянием внутри мужчины, так и продолжал гореть.

Открыв глаза, Лиза увидела внимательный взгляд серых, как у сына, глаз, сосредоточенно изучавший ее.

— Не выходит?

— Выйдет. – Лиза отерла капельки пота тыльной стороной ладони. – Помогите мне.

— Как?

— А вы думайте не о том, что я неумеха и ничего не могу, а о том, что я обязательно справлюсь с вашим треклятым коленом.

— Сильна на язык, – улыбнулся Файергард.

Лиза потерла ладони друг о друга и сказала:

— Ну, поехали!

В этот раз она не представляла ничего. Вообще не думала. Просто держала ладони у колена огнеборца и чувствовала, как им становится все жарче и жарче, а за закрытыми веками – все светлее и светлее. Перед мысленным взором Лизы возник красивый цветок: внутри стеклянной круглой колбы горел огневец, испуская радужные искры.

Лиза распахнула глаза. Над ее ладонями парил шар, сияющий всеми цветами радуги изнутри. Файергард-старший удивленно взирал то на Лизу, то на сотворенное ею чудо, то на свое колено. Совершенно нормальное колено.

— Как же ты его вытянула, не прикасаясь? – удивился огнеборец.

— Это все колдовье, – улыбнулась Лиза.

— Потушить его теперь надо.

— Не-а, пусть горит. Я его вуалью накрою, и будет у меня вечная лампа.

Файергард встал, прошелся по лавке.

— Не болит? – спросила Лиза.

— Как новенькое.

— Ну и слава Богу!

— Кому? – не понял огнеборец.

— Да Пращуру Вечному.

— А… – Потом он посмотрел на Лизу виновато и попросил: – Лиззи, только вы Ричарду не говорите про то, что я к вам приходил. Не знал он раньше про мое колено, пусть и дальше не знает.

— С чего бы мне ему рассказывать? – повела плечом Лиза. – Мы и не разговариваем с ним почти.

— Знаю я ваши «не разговариваем», – усмехнулся Файергард.

— На что это вы намекаете?

— Да ни на что. Хорошая ты девушка, как я вижу. А Ричард мой, он с норовом. Не каждая с таким справится.

— Да зачем вы мне это говорите? – возмутилась Лиза, зардевшись. – Пойдемте лучше ужинать.

И Файергард согласился. Они пошли на кухню, и огневец, заточенный в стекло, поплыл впереди Лизы.

А за ужином, суть да дело, Файергард расслабился, то ли обрадованный избавлением от боли в колене, то ли смягченный Лизиной добротой, и рассказал Лизе о ее бабушке, той что Кортни.

— Хорошая она была? – поинтересовалась Лиза.

— Нет, злая была, ведьма она и есть ведьма.

— Так я тоже ведьма, – надула губы Лиза.

— Нет, – возразил Файергард. – В тебе от колдовницы больше.

— А есть разница?

— А то ты не знаешь, – усмехнулся он и отправил в рот очередную ложку Лизиной картошечки. – И готовишь вкусно – пальчики слопаешь!

В таком Лизу еще никто не обвинял. Вот баба Прасковья удивилась бы.

— Бабку твою я помню красивой, но всегда злой.

— Она до самой старости красивой была?

— Да какая у ведьмы старость? В тридцать на восемнадцать выглядит, а в сто – на пятьдесят. Вот тебе, небось, уже за тридцать?

— Я что, так старо выгляжу? – обиделась Лиза.

— Выглядишь ты молодо, а колдуешь зрело, – похвалил Файергард.