Книга Лавка «Любовные снадобья», страница 97 – Татьяна Ма

— Да мне восемнадцать всего, – призналась Лиза.

— Да ну?

— Честное слово!

— Н-да, не зря, видимо, мэриня взбеленилась. Не побороть ей тебя.

Лизе про мымриню говорить не хотелось совсем, а вот про бабку Кортни – очень.

— А почему она злая была? И почему замуж не вышла, раз такая раскрасавица? – спросила Лиза.

— Была она в отца моего влюблена в молодости, но не получилось у них слюбиться, – вздохнул Файергард.

— Почему? – замерла Лиза от удивления.

— Очень уж строгих нравов была твоя бабка. Все знают, что Файергардов приворожить нельзя, а раз нельзя – значит, суй не суй мешочек со снадобьем в карман, пей не пей зелье, ни в одной ратушне этот брак не заключат. Недействительный он будет.

— И что же, Файергарды, значит, жениться не могут? – Глаза Лизы распахивались от изумления все шире и шире.

— Не могут, – покачал головой огнеборец.

Вот, значит, как. Бабка ее любила деда Ричарда, а замуж за него выйти не могла. Но что-то было не так в этой истории.

— Подождите, – нахмурилась Лиза. – Бабка моя десять лет как померла, так?

— Так.

— Но ведь люди и живут вместе, и детей рожают. Никто ж им зелья предсвадебные не варил все эти годы?

— Так и есть. Все вне закона. Как говорит мымриня, в блуде живут.

— Но живут ведь – и ничего! Почему же бабушка моя с вашим отцом не могла так?

— Не захотела. В те годы, а было это лет сто назад, нравы были строже, а у твоей бабки так самые строгие. Ни в какую она не соглашалась без брака жить.

— А как же любовь? – прошептала Лиза.

— Принципы поважнее любви будут.

— Глупость это, а не принципы, – уверенно заявила Лиза.

— Значит, не в бабку ты? Смогла бы незамужней жить с мужем? – почему-то улыбнулся Файергард.

— Опять вы намекаете не пойми на что. – Вскочила Лиза и начала метать грязные тарелки в раковину.

— Ну-ну.

Огнеборец тоже поднялся.

— Поздно уже. Пойду я, и спасибо тебе за все, Лиззи Кортни.

— И вам спасибо, что доверились, – улыбнулась она.

Лиза проводила Файергарда до порога, а когда он уже попрощался, крикнула вдогонку:

— А сколько ж было лет моей бабке, когда она умерла?

Если сто лет назад она была молодой да влюбленной в Файергарда девицей, то десять лет назад сколько ей было?

— Да не так чтобы и слишком много. Лет сто тридцать или около того!

— Ого! – ахнула Лиза.

Так она поняла, что здесь, в этом волшебно-странном мире люди жили не так чтобы и мало.

Лиза лежала на кровати. Теплый ночной ветерок колыхал легкие шторы. Подумать только! Она одна в большом доме, спит вон при распахнутом настежь окне. В деревне у бабы Прасковьи она бы на такое не решилась: слишком боязно.

Под потолком висела «изобретенная» Лизой лампа: укутанный стеклом огневец тихонечко светил под кружевной накидкой, распространяя едва уловимый свет. Интересная, однако, штука получилась. Там, в лавке, когда Лиза извлекла искристую каплю из колена Файергарда-старшего, она светила как десяток лампочек накаливания, однако теперь огонек едва-едва теплился. Лиза не боялась, что он совсем потухнет. Откуда-то пришла уверенность, что огневец, заточенный в стекле, теперь полностью подчиняется ее желаниям: при необходимости вспыхнет ярко, а в другой раз замрет, мерно тлея.

Уверенность была и в другом: она, Лиза Кортнева, а теперь Лиззи Кортни, теперь способна на многое. Даже любовное снадобье сотворить, не подглядывая в книгу рецептов, даже вкусный ужин приготовить, а может, даже Файергарда-младшего приручить.