Книга Лавка «Любовные снадобья», страница 95 – Татьяна Ма

Отец Ричарда к ней пожаловал! Лиза вдруг стушевалась.

— Позволите войти? – иронично приподнял он бровь, и Лиза сразу оценила невероятное сходство отца с сыном.

— Да-да, конечно, – отступила она в сторону, пропуская Файергарда-старшего.

— Вы за зельем?

Мужчина откинул голову назад и громко рассмеялся.

— Вы разве не знаете, что нас, Файергардов, зелья не берут?

— Приворотные не берут, а лекарственные?

— С чего вы взяли, что мне ваше лекарство нужно? – прищурился огнеборец.

Ох какой! Весь в сына! Или сын в него! Вопросом на вопрос. Огнем глаз жжет. Изучает. Усмехается.

— Коленка у вас ни к черту, – вынесла вердикт Лиза.

Файергард вдруг присмирел, и взгляд, кажется, потеплел.

— Сама догадалась или кто рассказал?

— Сама. Не хромаете, а хромать хотите, – сказала Лиза. – Покажете ногу?

Файергард долго молчал, но потом кивнул.

Лиза указала ему на стул. Огнеборец сел и закатал штанину.

— Ох! – ужаснулась Лиза.

Колено огнеборца светилось изнутри, будто там полыхал огневец. Вокруг неровного пятна расходились фиолетовые, зеленые и ярко-алые круги, а в самой середине словно билась огненная капля.

— Не видали такого никогда? – хмыкнул Файергард.

— Нет. Откуда это?

— Чудень-юдень в меня в детстве плюнул.

— Это как так? – ахнула Лиза.

— Неужто вы и про чудней-юдней ничего не знаете?

Лиза потупилась. Не рассказывать же отцу Ричарда про то, что ее сюда Кортневским колдовством перенесло. До недавних пор она не то что про чудней-юдней не знала, она и в ведьм не верила. А теперь вот сама колдует!

Огнеборец долго изучал Лизу пристальным взглядом, а она смотрела на его колено и глаз отвести не могла.

— Больно? – спросила она.

— Еще бы. В общем, огневец наш из слюны чудни-юдни добывается. Слюна эта ядовитая, может запросто человечишку спалить, в лужицу-кашицу превратить. Однако если поймать чудню-юдню в ловушку, то она сильно испугается. А когда она боится, то плюется.

— Верблюд какой-то, – пробормотала Лиза.

— Может, и верблюд, но в наших краях ее всегда чудней-юдней величали. Обплюет все вокруг чудня-юдня, и ее отпускают. Ну а дальше дело техники: не дать слюне засохнуть и переработать в огневец.

— И чудня-юдня на вас плюнула? – от испуга глаза Лизы стали огромные-преогромные.

— Малой я еще был совсем. С отцом увязался на охоту, ну и не уследил он, а я вовремя не спрятался. Думали, конец мне, но бабка твоя какое-то зелье сотворила, поставила блокаду.

— А когда бабка умерла, блокада стала разрушаться, – поняла Лиза.

— Так и есть. Первое время все нормально было, потом покалывать стало, а теперь вот светится и чешется ужасно. Того и гляди наружу прорвется, яд-то.

— И вы пришли ко мне в надежде, что я вам новую блокаду поставлю?

— Сможешь? – В голосе Файергарда надежды не было ни на грамм.

— Блокаду – вряд ли, – помотала головой Лиза и призналась честно: – Никогда я такого не делала.

Из груди огнеборца вырвался вздох разочарования. Не хотел он, чтобы ядовитая чудне-юднина слюна его заживо пожрала. Лиза этого тоже не хотела. Такой статный мужчина. Красавец! Огнеборец! Ричарда отец! Ему жить да жить.

— Блокаду не поставлю, но кое-что другое сделаю.

Файергард кинул на нее удивленный взгляд. Лиза же опустилась перед ним на пол и поднесла ладони к пылающему колену…