Книга Увидимся в другой жизни, страница 111 – Катриона Силви

— И?.. – спрашивает он с нежной улыбкой. – В чем наша суть?

— Мы всегда ищем, – отвечает Тора. – Мы всегда хотим в другое место. – Она смотрит на Джулс, которая улыбается из иной реальности. – Даже если это означает, что нам нужно отказаться от тех, кого мы любим.

— Думаю, ты права, – кивает Санти.

— Уверен?.. – Голос Торы срывается. – Может, это просто то, кем мы хотели бы быть.

Вместо ответа он кисточкой указывает на угол комнаты, которой она еще не видела. На стене изображены миниатюры с ее нынешними опытами. Санти настолько отточил мастерство графической стенографии, что может изобразить все несколькими штрихами. Тора на мосту швыряет замки в воду, где уже много гермошлемов и скелетов. Тора удерживает стаю попугаев на веревочках, будто марионеток, изо рта выливаются буквы «Þ» и диакритические знаки. Тора бесконечно пятится, словно Санти зовет ее домой.

— Вот кто мы сейчас, – говорит он. – Ты по-своему, я по-своему. Мы сами это выбрали и продолжаем выбирать.

Она сглатывает, слишком потрясенная, чтобы ответить.

— Думаешь, мы отсюда выберемся? – наконец спрашивает она.

Санти вглядывается в глаза, которые увидел после падения:

— Думаю, мы не перестанем пытаться.

Тора трясет головой и идет к окну.

— Мне пора.

— Мне тоже, – сухо отвечает Санти. – Хочу отмыть волосы от рыбы.

Тора возвращается на подоконник.

— Если симуляция отключится, то как, по-твоему, это проявится? Наверное, воздух исчезнет?

— Думаю, появится яркий свет, – пожимает плечами Санти.

Тора смотрит на него пренебрежительно:

— Боже! До чего оригинально! – Она указывает на вид из окна, как бы удивляясь. – Санти, смотри! Яркий свет!

— Это солнце.

— Пока что. Дай мне еще пару деньков, – говорит она и слезает с подоконника.

* * *

Тора просыпается с осознанием, что что-то не так. Так просыпаешься от детского плача или запаха газа. Но сейчас что-то не так глобально, когда, например, засыпаешь под звездами, а просыпаешься заживо погребенный.

Тора тяжело дышит, хватается за горло. Воздух сначала тяжелый, потом разреженный, гравитация и атмосферное давление пульсируют, словно сбившиеся с ритма часы. Ухватившись за стену, она с трудом встает с кровати. Время и пространство проносятся сквозь Тору. Она выпрямляется, отступает и затем бросается вперед в черную грохочущую пропасть. Ее пронзают звуки – бессмысленные слова на немецком, русском и английском. Перед глазами мерцают образы: попугаи, пролетающие сквозь стену маяка, лицо Санти, дробящееся в бесконечных гранях.

Сама не понимая как, она добирается до окна. Санти стоит внизу на том, что раньше было улицей; сейчас это фрагменты улицы, между которыми пустота. Один шаг, и Тора оказывается рядом с ним в настоящем нигде. Он стоит к ней спиной и весь дрожит.

— Санти! – Тора трясет его за плечо.

Перед ней проносятся образы: бледные размытые грибы, лицо Джулс, контур башни с часами из стекла и костей. Связанный крючком маяк яростно вздымается в небо.

— Я это сделала, – признается Тора и слышит, как слова раздаются эхом и возвращаются к ней протяжным криком.

Санти смотрит на небо, кружащееся вихрем, на фрагменты Кёльна, сложенные в воронку хаоса.

— Да, ты что-то сделала.

Тора смотрит, куда устремлен взгляд Санти. Двойные звезды, падая, ослепляют ее. Она слишком поздно узнает в них огни вагонов метро, которые пролетают со звуком когтей, скребущих по стеклу. Тора кричит как сумасшедшая и отталкивает Санти с пути поезда. Не выпуская его руки, она бежит прочь по парящим фрагментам того, что раньше было городской дорогой. Искаженное чириканье доносится сверху. Она смотрит на стаю крошечных зеленых попугаев, летящих задом наперед.