Книга Увидимся в другой жизни, страница 112 – Катриона Силви

— Куда мы бежим? – кричит Санти.

— Прочь отсюда! – бросает Тора через плечо. – Теперь везде дыры. Должна быть такая, через которую мы сможем выбраться.

— Уверена? – кричит Санти.

— Нет! – кричит она в ответ, крепко сжимая его руку.

Даже если они движутся в никуда, они будут там вместе.

Ритм бега рваный: то их пригибает к земле сокрушительная сила, то они взмывают над обломками дороги. Санти с Торой бегут до тех пор, пока фрагменты ногами не соединяются в брусчатку. Они в Старом городе или, точнее, в том, что от него осталось, – в хаосе осколков, как в момент взрыва. Тора видит себя на небе, вспышку синего и протянутую руку. Они с Санти нарисованы на звездах, там, где им всегда было место. У основания башни с часами слова, которые она все-таки написала, – «ВОТ КТО МЫ» – растягиваются и образуют вихри, окружая ее и Санти. Башня раскалывается и превращается в спираль, в бур, направленный в небо. В сердце Торы возникает какое-то чувство и перерастает в откровение.

— Звезды. – Тора показывает на них. – Они и есть наш выход.

— Да, – смеется Санти, радостно глядя на нее. – Наконец мы знаем, куда идем.

Они отрываются от дрожащей земли, и Санти крепче сжимает руку Торы. Тора и Санти поднимаются туда, где небо рвется в клочья, где распадается палимпсестовая вселенная. Дует такой ветер, что им приходится кричать, чтобы слышать друг друга.

— Там! – кричит Санти. – Там, видишь?

Тора с трудом открывает глаза. Она щурится, вглядываясь, но свет тускнеет, утроба города поглощает звезды, утягивая за собой Тору и Санти. Площадь заполняется фигурами, толпа людей смотрит наверх. Что-то не так. У них ничего не получится.

— Мы падаем, – пытается сказать она, но слова выходят ломаные.

Воздух вырывается из легких, втягивается назад, ее тело как мехи, которыми управляет кто-то другой. Стрелки часов на башне идут к полуночи задом наперед. Время повернулось вспять, спуская их обратно на землю. Тора пытается повернуть время обратно, но не отпускает Санти. Им нужно добраться до дыры, которую башня бурит в небе. Они несутся вниз по спирали в самое сердце толпы, словно парные крылья кленовых семян. Время колеблется, сбрасывается и перезапускается.

— Доктор Лишкова? – спрашивает ее Санти-пациент, старый и измученный заботами, с бесконечной печалью в глазах.

— Тора, что происходит?

Она оглядывается. На нее смотрит восьмилетний потерянный Санти – тот Санти, который слишком нуждался в ней, который держал ее за руку, когда они прыгнули с башни.

Тора озирается, ища своего, настоящего Санти, но она потеряла его в толпе других на площади. Она расчищает себе путь локтями, тщетно выкрикивая его имя, но версий Санти слишком много, и они все помнят ее, все имеют на нее право. Они хватают ее, тянут вниз, пока единственным, что она слышит, не остается ее имя, которое повторяют вновь и вновь сотни голосов. А потом мир сотрясается, раздается треск, ее расщепляет на фрагменты, и все прекращается.

Санти снится послание, написанное на небе.

Он так близок к нему – рука Торы в его руке, звезды мерцают, как свечи в темноте, – но текст не разобрать. Когда они начинают падать, Санти смотрит вверх, пытаясь увидеть смысл в звездном узоре, выяснить правду, которую он упустил. Но сообщение нечеткое. Картинка расплывается, звезды превращаются в светящиеся сферы, сливаясь с огоньками, которые всегда таятся в уголках глаз.