Книга Увидимся в другой жизни, страница 110 – Катриона Силви

— Я его не вижу, – тихо возражает Санти. – Я его ищу. Ты думаешь, это легко. Тебе кажется, у меня выходит все само собой. Но это не так, всякий раз я выбираю. Всякий раз.

* * *

Они продолжают искать. Тора играет в опасные игры с этим миром, пытаясь разжечь искру, от которой сгорит дотла вся ложь и вскроется правда. Санти сводит воедино все ниточки прожитых ими жизней, отыскивая общее.

Странным образом Тора счастливее сейчас, чем в предыдущих жизнях. У нее есть миссия, шанс найти выход, и в этом она не одинока: Санти тоже в поисках. И все же Тора не удивляется, что одна и та же цель преломляется в его и ее сознании по-разному. Санти все еще, как и всегда, продолжает искать смысл в мире. Тора же пытается взломать его изнутри. Так или иначе, эта странная работа подходит их натурам. Они всегда были исследователями, хотя каждый по-своему.

Тора все утро срывала оставшиеся замки с моста, и, закончив с этой задачей, она отправляется в Фюлинген под странными тучами, сгущающимися на небе. Она добирается до особняка раньше, чем начинается дождь. Усевшись на подоконник, ждет появления Санти. На улице творится что-то невероятное. Идет дождь, но необычный – что-то тяжелое шлепается на поросшую травой подъездную дорогу и разбрызгивает воду из луж. Тора высовывается из окна и радостно наблюдает за происходящим.

Спустя несколько минут она видит Санти – тот бежит через сад, укрыв голову курткой. Он возникает на лестнице, тяжело дыша, и отряхивается.

— Тора, почему идет дождь из рыб?

— Потому что мой подход работает.

Она спрыгивает с подоконника и идет взглянуть на его последний рисунок. Набросанный в общих чертах портрет мужчины, которого Тора не узнает: борода, длинные темные волосы, лицо окутано тенями.

— Кто это?

Санти отходит от стены.

— Когда мы упали с башни, я видел это лицо.

Тора подмечает, что Санти не говорит «прыгнули», и пристально смотрит на него:

— Серьезно? Я тоже видела лицо.

— Это?

Нынешний Санти быстро переходит от рассеянности художника к сосредоточенности ученого. Видимо, за все это время он успел достаточно побыть и в той, и в другой ипостаси.

— Я точно видела женщину, – качает головой Тора. – И не такую иисусоподобную, как этот парень. – Она морщит нос. – Может, мы оба видели то, что ожидали увидеть?

— Почему ты ожидала увидеть женщину?

— Может, потому, что, кто бы ни стоял за всем этим, он, должно быть, умный? – пожимает плечами Тора.

Санти смеется, но потом закрывает глаза и опирается о стену.

— Что с тобой? – хмурится Тора.

Он медленно открывает глаза:

— Голова кружится. Донимает меня уже несколько жизней.

— Я все время голодная, – настораживается она, – что бы ни ела. Я бы и раньше тебе это сказала, но думала, ты ответишь в своем духе, мол, это что-то значит.

Санти обмакивает кисточку в краску, устало улыбается Торе:

— Наверное, ничего хорошего.

Подавив беспокойство, Тора идет мимо Санти и рассматривает стены. Не осталось почти ни одного нетронутого кирпичика.

— У тебя скоро места не останется. Ты нашел ответ? Ты знаешь, кто мы?

Кисточка Санти замирает в воздухе.

— Думаю, да, но скажи сначала ты, – предлагает он.

Тора рассматривает галерею их жизней. На этом изображении ей восемь лет, она укутана в отцовский шарф, смотрит на фальшивые звезды в «Одиссее». Здесь Тора с Санти склонились над компьютерами в астрономической лаборатории, лица озарены светом созданных ими миров. Тут потерянный и бездомный Санти ищет надпись: «МЫ ЗДЕСЬ» в лабиринте улиц. Тора смотрит на него нынешнего – он моложе, чем был в той жизни, но в то же время старше, и только она может уловить эту разницу.