Книга Увидимся в другой жизни, страница 44 – Катриона Силви

Его напускное спокойствие срабатывает. Он видит, как на нее накатывает досада.

— Значит, вы должны заключить, что ваше восприятие или память ошибаются. Вы знаете науку, Санти. Свидетели не могут точно описать автомобильную аварию спустя пять минут после того, как она произошла. Мы несовершенные, неуклюжие механизмы, которые появились только потому, что несколько клеток совершенно случайно начали копировать себя. Не могу понять, почему вы отвергаете мою версию и вместо этого заключаете, что большой дядя на небе так сильно вас любит, что угощает вас кофе.

Санти злобно смотрит на нее – он не может объяснить, что его злит. Доктор Лишкова злобно смотрит в ответ, словно его вера отталкивает ее точно так же, как ее цинизм отталкивает его, Санти. Он видит, как она видит его, видящего ее, словно в зеркальном коридоре, и его мутит.

Стук в дверь возвращает его в реальность.

— Можете спорить потише? Вы мешаете мне работать в соседнем кабинете, – укоряет сонная аспирантка.

— Ох, конечно. Прошу прощения, – отвечает Санти.

Аспирантка закрывает за собой дверь.

— Боже, мы превращаемся в моих родителей, – усмехается доктор Лишкова.

Нечто личное мелькнуло, как рыбий хвостик, чтобы снова исчезнуть в глубине вод. Санти представляет мрачную семилетнюю девочку, закрывающую уши. Образ настолько точный, что он вздрагивает.

— Я не делаю никаких поспешных выводов, – говорит он тише. – Мой разум открыт всему, вот и все. А вы? Отчего вы так сильно не хотите верить?

Доктор Лишкова с досадой проводит руками по тронутым сединой волосам.

— Если Бог может творить чудеса, почему он наполнил вашу чашку кофе, а не избавил человечество от всех болезней? Или не раскрыл все секреты Вселенной?

— Ну, он не хотел оставить вас без работы.

— Будьте серьезнее!

— Ладно. Может, потому, что подобное стало бы неоспоримо. Но случай с чашкой испытал только я. Только моя память может быть доказательством. Поэтому мне нужно определить – это пробел в моем восприятии или чудо. Это решение и составляет суть веры.

— Зачем вы вообще пошли в науку? – вслух размышляет доктор Лишкова.

— А вы зачем? – парирует он.

Она качает головой, отхлебывает чай, но он не сдается:

— Серьезно. Зачем вы стали астрономом? Наверное, был момент, когда вы посмотрели на звезды и ощутили что-то сродни чуду.

— Чудо – это отрицание потребности искать объяснения, – мрачнеет доктор Лишкова. Она встает, резко поворачивается к двери. – Мне нужно работать.

Санти смотрит, как она уходит, у него возникает ощущение, что она оставила его на краю пропасти. Он остается в комнате отдыха допивать кофе. Он ожидает, что вкус будет другой, но ошибается. Он не понимает, усиливает ли этот факт чудо или, наоборот, ослабляет его.

Вернувшись в лабораторию, он предчувствует сообщение об ошибке еще до того, как оно всплывает на мониторе. Он вздыхает.

— Опять провал, – грустно сообщает Санти, прежде чем доктор Лишкова успевает спросить.

— Два чуда в одну ночь было бы слишком, – отвечает она.

— Попрошу Бога в следующий раз не растрачивать его на кофе, – не может сдержать улыбку он.

— Мм… – говорит она и окунается в работу.

Санти надевает плащ и уходит из лаборатории, но она даже не смотрит на него.

* * *

Он идет пешком домой, в Бельгийский квартал, и там заваливается на кровать, окруженный рисунками звезд, которые помнит. Просыпается Санти уже после обеда. Он принимает душ, переодевается и шагает по залитым солнечным светом улицам к Ноймаркт – в «Кентавр» встречаться с друзьями. За длинным шумным столом неожиданный гость: Элоиза, девушка из кафе в кампусе, в которую Санти влюблен.