Книга Увидимся в другой жизни, страница 85 – Катриона Силви

* * *

Слушание по делу проходит стремительно – ни Санти, ни адвокат не стараются его защитить. Большинство местных присяжных настроено недоброжелательно к молодому нарушителю, вломившемуся в дом умершей старушки. Судья зачитывает приговор – три года заключения. Мать Санти плачет и обещает переехать в Кёльн, чтобы быть поближе, сестра Аурелия злится. Санти старается их успокоить, но думает, что нет смысла печалиться из-за неизбежного. С момента, когда он вспомнил Тору, никакого другого пути не существовало.

Санти пишет ей из тюрьмы. Он знает, что письмо можно отправить только на могилу Торы, но все равно думает, что оно пронзит завесу и каким-то образом достигнет места, где они увидятся в следующий раз.

Дорогая Тора!

Последний раз мы впервые встретились с тобой в больнице. Ты была больна и старше, чем я когда-либо тебя видел. Но я все равно тебя узнал.

В этом воплощении мне пришлось нелегко. Я скучаю по той жизни, в которой мы были счастливы. Ты знаешь, про какую я.

(Насколько вероятно, что мы подумаем о разных мирах?)

В голове застряла одна мелодия. Я набил тату на запястье. Я грызу ногти, хочу курить и не понимаю, сколько во мне моего и сколько твоего. Раньше я точно знал, кто я. Неужели ты забрала у меня это? Или мы оба плывем по течению, каждый столь же потерянный, как другой?

Может, это правильно, что ты хочешь забыть. Может, все было легче, когда мы не вспоминали, когда верили, что каждая наша жизнь – это единственный шанс. Но, оглядываясь назад, я не помню, чтобы не вспоминал. Ощущение, что шаг за шагом путь ведет нас туда, где мы должны оказаться.

Знаю, почему ты не хотела думать, что все это значит. Ты ведь любишь объяснения, а потому боялась, что объяснения происходящему с нами попросту не существует.

Думаю, объяснение – это мы. Не знаю, поймешь ли ты. Мне всегда было сложно подобрать слова.

Жаль, что не могу поговорить с тобой.

Санти прерывается. Он хочет сказать Торе слишком много, но словами всего не передать. Он складывает письмо и прячет под матрас, намереваясь дописать в другой раз.

В перерывах между постоянными дежавю в тюрьме, между приездами матери, после которых он мрачнеет, и звонками от Аурелии, которые напоминают ему о жизни за пределами камеры, он думает об их с Торой загадке. Полиция конфисковала письмо Торы, вероятно, его передали Андромеде. Санти представляет, как она стоит посреди беспорядка в тайной комнате в доме матери, уставившись на свидетельства ее безумия. Жаль, он не может туда вернуться, прочитать заметки Торы, тогда было бы с чем работать. Остается складывать пазл как есть – когда недостает половины кусочков, а одна рука привязана за спиной, ведь в этой жизни ум у него неполноценный: он хрупок и не может сфокусироваться на деталях. Санти записывает все, что ему удается вспомнить, и расклеивает листки бумаги на стене, воссоздавая хаотичность заметок Торы. В центре он размещает рисунок, который набросал по памяти с одной из фотографий: молодая Тора, какой он ее еще не видел. Верхом на лошади, лицо круглое и лучится здоровьем, в глазах веселье. В те дни, когда от попыток понять, кто они с Торой и какова их цель, становится больно, Санти смотрит на рисунок, будто бы Тора может взглянуть на него в ответ.

— Ты мне нужна, – тихо говорит он. – Мне нужна твоя помощь, чтобы в этом разобраться.