Книга Увидимся в другой жизни, страница 87 – Катриона Силви

На этот раз Тора вспомнила быстро. Она впервые отправилась на прогулку по Старому городу, и вдруг за спиной зашагал страх, а тень легла не в ту сторону. Когда гулко зазвонили соборные колокола, отдаваясь в костях, Тора остановилась там, где была, под руинами башни с часами.

— Нет, – сказала она тихо, – только не это.

Санти хотел выяснить, почему они вспоминали только здесь. Для Торы в этом нет никакой тайны. В городе столько слоев их совместных жизней, что не вспомнить невозможно.

Она смотрит на стрелки часов, застывшие на полуночи. Тора слышит эхо собственных слов, сказанных Санти в последний раз: «Может, если уедем, то все забудем?»

Сначала она попыталась уехать на поезде. Тора даже не думала о том, куда именно. Она просто села в первый попавшийся поезд и стала ждать, пока он тронется. Смотрела в окно и размышляла, чем все закончится. Может, она сразу все забудет и проснется в каком-нибудь великолепном месте, не понимая, как там оказалась? Или все случится постепенно: наступит что-то вроде благословенной деменции, которая будет откусывать фрагмент за фрагментом от других жизней, пока воспоминания о Санти не исчезнут? Торе стало больно от этой мысли, но она не дрогнула. От воспоминаний они с Санти несчастны. Лучше начать заново, даже если это значит, что они вовсе не встретятся.

Поезд пробудился к жизни. Тора вскинула голову. Наконец начался ее побег.

Но тут гул замолк, огни погасли. Чей-то голос из динамиков сообщил о неисправности. Пассажиры, ворча, выходили из вагонов, а Тора сидела как приклеенная, злясь и едва сдерживая смех.

После того случая она пробовала снова и снова. Иногда поезд даже пересекал реку, но потом ломался. Один раз остановился на мосту Гогенцоллернов: взорвался предохранитель. Тора смотрела на висячие замки на перилах – сорока тысячам отношений суждено ржаветь. Когда поезд дал обратный ход, ей показалось, что время отматывается назад, унося ее к стартовой точке.

Сойдя с поезда, Тора решила, что теперь будет полагаться только на себя. Она не сломается. Она будет идти, пока не кончится дорога, и после этого тоже не остановится.

Тора перелезает через живую изгородь и шагает по заросшему лугу. Сейчас она уже за пределами города, в бесконечном сне из полей и ограждений. Задевая колючую проволоку, она ранит большой палец, слизывает кровь и продолжает идти.

Неизменно на север. Закатывающееся за горизонт солнце отбрасывает ее тень на поля. Темнеет, появляются звезды, но Тора не смотрит наверх. Иногда она оглядывается, но город нисколько не отдаляется, хотя она перелезла множество ограждений, протиснулась сквозь множество веток и кустов. Тора представляет, как громадный Кёльн отрывается от фундамента и медленно следует за ней на бетонных ногах. Она идет быстрее, почти бежит. Спрыгивает с очередного забора и замечает темное пятно на проволоке. Это ее кровь.

Она останавливается, смеется от отчаяния. То же самое поле. Она все время шла через одно поле.

— Это нелепо, черт побери! – кричит она. – Почему я здесь застряла? Что я сделала?

Ей никто не отвечает. Но даже так вопрос становится откровением. Это наказание, придуманное специально для нее. Что может быть хуже мира, где ты застрял в одном месте?

Она ложится на холодную землю. Здесь, вдали от городских огней, звезды выглядят так, словно внутри купола распылили серебристую краску. Можно остаться и умереть от жажды или простуды. Так она еще не умирала. Она подозревает, что будет больно. Или можно попытаться еще раз. Тора встает и звонит матери.