Книга Увидимся в другой жизни, страница 92 – Катриона Силви

* * *

Она учит Санти писать ее имя. Сейчас ему пять лет, это неугомонный любознательный мальчик. Заставить его сидеть спокойно и фокусироваться – непростая задача. Но Санти старается ради Торы. Она показывает ему букву «торн». Он старательно копирует.

— Ее нет в других словах, – объясняет Тора. – Это специальная буква, которая есть только в моем имени.

— Знаю, – отвечает он раздраженно. – Я помню.

Тора замирает. Мария находится тут же в комнате, расчесывает волосы Аурелии.

— Ты помнишь? – спрашивает Тора.

— Да. – Он пишет буквы «торн», как высекает. – Ты мне показала, когда мы были на верху башни.

Тора смотрит на Марию, но та смеется:

— Санти, ну какой же ты выдумщик!

— Я не выдумываю, – хмурясь, настаивает он.

— Ты прав, – говорит Тора и смотрит Санти в глаза. – Это правда было.

С тех пор Санти смотрит на нее по-новому. Тора заново переживает одиночество вспоминающего, когда единственный, кто мог бы тебя понять, в другом мире. Как бы она ни влияла на Санти, он, по крайней мере, вырастет рядом с человеком, который подтвердит, что он не сумасшедший.

Она старается воспитывать Санти, не повторяя его промахов, когда он был ее отцом. В ситуациях, когда Санти проявлял строгость, Тора мягкая; когда он отстранялся, давая ей возможность самой найти ответы, Тора честно говорит ему, что думает, и позволяет решить, согласен он или нет. С каждым разом он вспоминает все больше и больше, но Тора жаждет поторопить события и делится истинами, к которым он не готов. Санти всего восемь, когда он заявляет, что однажды отправится в Австралию, на что Тора сердито отвечает:

— Нет, не поедешь, мы никуда не можем поехать. Так устроено для нас с тобой.

Санти смотрит на нее, губы дрожат.

— Почему?

Она знает, что надо его успокоить, сказать, что она пошутила. Но Тора вне себя от ярости, и на миг вся эта ярость направлена на Санти. «Вырастай! – хочется ей крикнуть. – Вырастай и помоги мне найти выход».

— Очень хороший вопрос, Санти, – говорит она. – Знаешь, что я думаю? Мне кажется, что нас наказывают.

— Что мы сделали? – хмурится он.

— Кто знает? – весело произносит Тора. – Но вероятно, что-то очень плохое.

У Санти испуганные глаза.

— Я не плохой, ты все врешь.

Он убегает к себе в комнату и не разговаривает с ней остаток дня.

Когда Мария приходит домой, она в недоумении.

— Что ты ему сказала?

«Что его мечты – прах и тлен». Тора беспомощно пожимает плечами:

— Он чувствительный, ты же знаешь.

После этого инцидента Санти становится тише. Торе стыдно, но не жаль. Лучше ему узнать всю правду об их положении, пока он не вырос. И вот он вырастает. Торе казалось, что из-за ее нетерпения все будет тянуться вечность, но вот ему уже двенадцать, пятнадцать, а вот он студент первого курса. И это Санти – такой знакомый и незнакомый одновременно, он расцветает, а она, наоборот, увядает.

Смерть матери становится потрясением, он бежит за утешением не к Аурелии, а к Торе. В три часа ночи, пьяный, в слезах, он появляется на пороге ее дома. Тора впускает его и держит в объятиях, пока он не успокаивается.

— Ты снова с ней встретишься, – уверяет она Санти.

Он сидит на полу, уткнувшись лицом в ее рубашку. Тора гладит его по спине. Она чувствует себя одновременно матерью, сестрой и возлюбленной, и это должно сбивать с толку. Но после всех прожитых жизней ее ничего не смущает.