Книга Беглянка, страница 2 – Любовь Негодяева

До чего навязчивые видения. Скорее бы жар спал.

— Вот, выпей водички, - вернувшийся доктор подносит стакан к губам и вливает жидкость.

Прополаскиваю рот и демонстративно закашливаюсь, избавляясь от очередного подношения. Кто знает, чем подозрительные личности меня потчуют. Если у них добрые намерения, то я не Анна Князева.

— Ах, бедняжка, - показательно суетится старик. – После двух суток беспамятства открылась рвота. Нужно поскорее провести гигиенические процедуры. Госпожа распорядительница, пришлите, пожалуйста, служанок.

Очередной провал в полуобморочное состояние оказывается до обидного коротким. Прибегают женщины и начинают меня тормошить, обмывать, переодевать, кормить. Манипуляции сиделок отражаются на периферии сознания, но отклика не вызывают.

С наступлением ночи суета утихает. Свет приглушают, и палата погружается в благостную тишину.

Жар не спадает, продолжая мучить ослабленное болезнью тело, но влажная тряпочка на лбу дарит некоторое облегчение. Виски больше не ломит. Саднящая боль в горле притупляется. К пальцам рук возвращается чувствительность.

Слышатся шаркающие шаги и звучит тихий голос лекаря:

— Стефан Тиронский лично проследил за уничтожением противоядия. Сожалею, княжна, но король недвусмысленно продемонстрировал пренебрежительное отношение к наследнице южных земель.

Тяжко вздыхает, присаживается на стул, приподнимает мою руку и нащупывает пульс.

— Я стар и далек от политики. Вижу перед собой лишь несчастных ребятишек, пострадавших от козней врагов и амбиций тех, кто обязан любить и оберегать. Жизнь слишком ценна, дорогая Аннетта. Не стоит расставаться с ней в восемнадцать лет по прихоти отца или несостоявшегося жениха.

Вы наверняка знаете, что целитель не может причинить вред пациенту, иначе лишится дара. Многие годы я балансирую на грани: служу верой и правдой владыке, сохраняя чистоту души и помыслов.

Сегодня пришлось нарушить заведенный порядок и отлить немного зелья, прежде чем пригласить сюзерена в лабораторию для уничтожения антидота.

Простите, я не в силах ослушаться прямого приказа монарха, но в угоду собственной совести намерен даровать ни в чем не повинным детям шанс на спасение. Если хотите выздороветь, используйте эти склянки.

Эскулап вкладывает в мою руку два флакончика. Склоняется к самому уху и шепчет:

— Приятно поражен вашей отвагой. С малышом все в порядке. Я выполнил свой долг, доложив повелителю о зачатии и предоставив Альме эликсир, как было велено. Остальное меня не касается. Обещаю сохранить тайну законного наследника престола и его матери. Берегите себя и бесценного драконенка. На рассвете обоз с наложницами покинет дворец. Прощайте!

— Надо же такому присниться, - шепчу глухо, когда шаркающие шаги удаляются. – Ощущения такие, будто прохожу квест в лабиринте сознания.

Запихиваю один пузырек под ягодицу, а второй с трудом подношу ко рту. Гладкое стекло скользит во влажных ладонях. Норовит выскочить и разбиться.

Не знаю почему позволяю себе погружаться в столь бредовые видения. Наверное, измученный болезнью мозг таким образом пытается отыскать маяк, чтобы покинуть пучину беспамятства.

В этот раз доктору хочется верить. Опасаясь пролить хоть каплю драгоценного противоядия, вытаскиваю зубами пробку и жадно приникаю к горлышку.