Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 98 – Нани Кроноцкая

Павлик вывел их в очень странное место. Под ногами — черная площадка, из похожего на бетон пористого камня. Над головой — смыкаются две скалы, похожие на столкнувшихся лбами огромных быков. На горизонте — огромный вулкан с плоской вершиной, возвышающийся, словно стол. За спиной простирается каменная стена, делающая площадку похожей на кинозал, с огромным серым экраном. Не хватало лишь зрителей.

Словно слепой, мальчик беспомощно оглянулся и сделал шаг в сторону. Еще один шаг, пауза и детский крик, очень звонкий, бемпомощно-громкий ударил по душам пришедших сюда. Крик отчаяния.

— Мама!

Бросившиеся к мальчику взрослые стали свидетелями воистину страшной картины.

На большом плоском камне, похожем на древний алтарь, лежало обнаженное тело прекрасной женщины. Только бессмертные после физической смерти не поражаются страшными знаками разложения. Она будто уснула, вот только что, всего лишь минуты назад. Восковая бледность гладкой кожи, россыпь каштановых волос до земли. Безупречные линии, скульптурные черты.

Если бы не орудие преступления, торчавшее из груди, строго напротив сердца, и не кровь. Много засохшей на камнях человеческой крови, очень много. Что-то Ладону напомнило вдруг вся эта картина. Он подошел осторожно к убитой, игнорируя Люсю, подхватившую мальчика быстро в объятия, и пошатнувшегося старшего Канина, судорожно рвущего свой ворот куртки, будто бы задыхаясь.

Это важное «нечто» нельзя было упустить, нужно было немедленно вспомнить!

Серп! Ну конечно же! Таким же оружием был убит и Гессер.

А еще — чувство такое, будто этот очень странный, убийственный кривой клинок ему был знаком. Вдруг острая боль резанула плечо, как тогда, в Сумерках. Воспоминание вспыхнуло с яркостью молнии. Тот меч в руках «куклы» ощущался вот так же. Оружие вышло из одних и тех же рук. Плоть, его ощутившая на себе, не ошибается.

Но почему мальчик не видел свою бессмертную мать в Сумерках? Развоплощенная, она не могла лишь вернуться в нетленное тело. Что-то здесь было не так.

— Илья, ты можешь поднять ее? Кроме Каниной на наши вопросы не может ответить никто. Павел? Ты ведь понимаешь?

Он понимал. Живя тысячелетия, к смерти физической относишься проще. К своей смерти — особенно. Но сейчас… от вселенской несправедливости произошедшего он умирал с Ниной вместе, теперь. Увидеть ее еще раз, увериться в том, что она где-то здесь рядом, пусть даже незримо. Что выходя в Сумерки, каждый раз будет можно взять ее за руку и поговорить по душам?

Что для бессмертного развоплощение, смерть физическая? Пока Грань не перейдена, по их собственному разумению и твердой воле — это лишь ограничение многих возможностей. Только лишь.

Погладив по голове стучащего зубами и всхлипывающего громко сына, Канин-старший кивнул. Корвус может дозваться бессмертную. Некроманты со смертью на «ты».

И Илья начал ритуал, под пристальным взглядом Ладона. У плеча дракона тихо возник Валентин, что-то шепнувший ему. За короткое время он исследовал всю площадку и принес очень тревожные новости. У подножия скал невдалеке лежало кострище с останками еще нескольких убитых. Все, как обычно: — осталась лишь только горсть пепла. И только нюх звериный его рыси найдет в них убитых людей.

Подошедшая ближе Люся, все еще обнимавшая мальчика, краем уха услышала их разговор: